Я подалась ему навстречу, открывая губы, запрокидывая голову, чтобы ему было удобнее, принимая его ярость, позволяя делать с моим телом всё, что ему было нужно, всё, что он так долго запрещал себе хотеть.

Он сминал мои губы, прикусывал их, захватывал мой язык своим, а я ловила его движения, стараясь повторять за ним, и от каждого моего ответного касания он сжимал руки сильнее, целовал яростнее."

"Внезапно он разорвал поцелуй, обхватил пальцами мой подбородок, заставляя меня посмотреть в свои бешенные тёмные глаза.

— Назад пути не будет, Лия, — тяжело дыша, прошептал он.

— Я знаю, — так же шёпотом ответила я, — хочу быть твоей. Быть с тобой.

Он смотрел на меня ещё долгие мгновения… и снова поцеловал. Настойчиво и… нежно.

Я вдруг поняла, что он уже не стискивает меня, а поглаживает, скользит ладонями по моему обнажённому телу, по спине и ягодицам, по волосам и талии.

Он отстранился и… широко улыбнулся, так, что у меня аж сердце зашлось, глядя на него.

Я почувствовала потоки воздуха вокруг, просушивающих его тело и волосы, а заодно и меня.

Снова я оказалась в его руках, на этот раз для того, чтобы вскоре очутиться на кровати под его горячим сильным телом.

На меня обрушился шквал прикосновений и поцелуев. Лицо, шея, грудь, живот, бёдра… казалось, ни один участок моей кожи не избежал дразнящей ласки его ладоней и пальцев, губ и языка.

Мои щёки пылали, а тело звенело от напряжения, от накрывающих ощущений.

— Лия, — позвал он тихо, — посмотри на меня.

Я перевела на него затуманенный взгляд.

— Я сейчас коснусь тебя иначе, — улыбнулся он, — не пугайся.

— С тобой не страшно, — прошептала я.

Он мягким настойчивым движением отвёл ладонью моё бедро в сторону. Пристально глядя на меня, погладил поверх половых губ.

Я выгнулась, цепляясь за его плечи, сводя ноги, зажимая бёдрами его пальцы.

— Трогаешь себя здесь? — спросил он.

— Когда моюсь, конечно, — пытаясь понять, что творится с моим телом, ответила я.

— Я имею ввиду, ласкаешь себя в этом месте? Для удовольствия?

Я глянула на него удивлённо, помотала головой. Его улыбка приобрела хищный оттенок. Он снова надавил пальцами, заставляя меня выгнуться и испуганно посмотреть на него.

— Ты очень чувствительная, — произнёс он, — не бойся себя. Расслабься.

Я смотрела на него, пытаясь отдышаться.

— Это очень… — прошептала я, — очень остро. Картины ведь из-за меня падали. И ножки дивана… Вдруг снова зеркало треснет, или что похуже.

— Не бойся, я держу тебя, — улыбнулся он. — И не отпущу.

Я скользнула внутренним взором по своей магии, убеждаясь: да, он действительно меня держал.

А затем… я ошарашенно уставилась на него. Запоздало до меня дошло, что он пустил меня под свои защиты.