Таким знакомым движением он прижал меня за талию к себе, погружаясь свободной рукой в мои волосы…

А я… прислонилась к нему щекой, глубоко вдыхая его запах, и громко разрыдалась.

Глава 18. Убежище

Я горько плакала, вцепившись в его расшитую золотыми нитями шёлковую рубашку, выплёскивая всё пережитое без него за все эти невыносимо длинные месяцы, чувствуя, как он гладит меня по голове и спине.

Он снова хозяйничал среди моей магии, выравнивая потоки, успокаивая бесконтрольные всплески.

Я плакала в его руках, оттягивая тот момент, когда нам всё-таки придётся поговорить.

Ведь я уже всё понимала.

Всё я понимала.

Он — тот, кто меня сейчас обнимал — так его и эдак раздери, был королём Дамианом вражеского королевства, по какому-то недоразумению или его ловкому трюку считавшемуся герцогом Себастьяном.

Я заставила себя успокоиться. Стоя рядом с ним, не в силах заставить себя отойти от него, я тихо сказала:

— На самом деле ты король Дамиан.

— Да, — так же тихо ответил он.

Я всхлипнула.

— И как мне теперь с этим жить? — спросила я.

— Просто жить, — я слышала в его голосе улыбку, — рядом со мной.

Я застыла.

— Или у тебя непереносимость королей? — хмыкнул он.

— Если её не было, то я точно её приобрету, — невесело улыбнулась я.

— Я очень хочу тебя поцеловать, — сказал он, — но опасаюсь, что ты мне откусишь язык.

— Я с большим удовольствием бы это сделала, — ответила я, — но ты не позволишь.

— Тебе так хочется лишить меня языка? Зря. Я ведь языком не только говорить умею, я смогу им делать с твоим телом очень интересные и приятные вещи.

Я покраснела.

— Мне нравится смотреть, как ты краснеешь, Лия, — тихо рассмеялся он.

— Прям всю? — тихо спросила я.

Он осторожно приподнял моё лицо за подбородок.

— Если ты мне позволишь, я начну с твоих губ.

Я не ответила. Просто закрыла глаза.

Он прикоснулся к моим губам бережно. Нежно. Легко.

Ласково провёл языком по моим губам, и я вспомнила, что ему нравилось, когда я приоткрываю губы.

Я застонала и прижалась к нему всем телом, когда он погрузился языком в мой рот и погладил меня изнутри тягуче медленно, пробуя, вбирая, смакуя меня.

А мне и не нужно было больше нечего.

Ослепляющее счастье быть с ним, чувствовать его, вытесняло сомнения, смывало обиды, тушило мою ярость, оставляя спокойное уверенное понимание: вот так, как сейчас — правильно.

Он приподнял меня за ягодицы, сел на уцелевший диван, усаживая меня на себя верхом, а я…

Вдруг я опомнилась и отстранилась.

Он рассматривал меня, и я никак не могла понять выражение его лица, разгадать, что таится в глубине янтарных глаз.

Весь ужас ситуации начал доходить до меня.