Краснота у него на лице приобрела другой оттенок, а голос зазвучал громче.

— О, так ты тоже здесь? Ничего удивительного! Это она тебя сюда притащила? Ловкий прием!

Леони бросила взгляд на Лисберна, но тот лишь улыбался. Если бы у Тикера имелась хоть капелька разума, он бы замолчал, увидев такую улыбку.

Но нет!"

"— Хочешь пойти по следам Кливдона и Лонгмора? — не унимался негодяй. — Подумай тысячу раз. Ты хоть представляешь, кто твоя обожаемая на самом деле? Кто они все такие — она и ее сестры-интриганки? — Он расхохотался. — Потеха! Ты понял, что это такое, Меффат? Это отчаянные меры. У них нет ничего. С какой стати ты беспокоишься о каком-то альбоме с вырезками? Они сами напечатали год на афишах. Это сплошной блеф, ты что, не понимаешь? Их слово против твоего.

Из-за занавеса раздался голос Кливдона.

— Год указывается во всех газетах. — Он вышел на авансцену. — Миссис Уильямс посвящали одобрительные рецензии «Хроники и еженедельник Бата», «Бристольский Меркурий» и другие английские газеты в течение тех лет, когда она, по вашим словам, жила во Франции.

Кровь отхлынула от лица Тикера, но он не сдавался.

— Ты угодила в переделку, Дульси, — заявил он. — Устроила скандал аристократу. Теперь они засадят тебя в тюрьму и забудут о тебе. — Скрестил руки на груди. — Если вы надеялись запугать меня, ваша светлость, то вас ждет разочарование.

— Мы слышали, как вы признались, что заплатили миссис Уильямс, чтобы она обвинила лорда Суонтона в том, что он бросил ее с незаконнорожденным ребенком. — Кливдон указал на всех, стоявших на сцене. — Мы все слышали это.

— Они слышали! Ха! Слышали или вообразили, что слышали? Маленькая сценка, разыгранная с Дульси. У вас есть единственное доказательство, и это доказательство того, что она врет.

— Вы признались, что заплатили ей за ложь в отношении лорда Суонтона, — заметила Леони.

— В самом деле? Не припоминаю.

— Вы признались в присутствии свидетелей.

— Такие свидетели не достойны веры, — усмехнулся Тикер. — Вы втроем заинтересованы в том, чтобы защитить лорда Суон-как-его-там. С другой стороны, любой, кто видел Дульси, скажет, что это именно он наградил ее ребенком. Если она врала в тот момент, значит, соврет и еще раз. А возможно, она просто не знает, кто был настоящим отцом. И будет обвинять любого.

Насмешливо салютуя, Тикер приподнял шляпу.

— Исключительно забавно. Джентльмены, дамы! — И направился к Меффату. — Если это все, то мы с моим другом покинем вас… — Он вдруг замолчал, увидев, как у того изменилось выражение лица. Меффат стоял, выпучив глаза и открыв рот.

— Куда ты уставился? — Он, должно быть, услышал что-то у себя за спиной, потому что резко обернулся к сцене.