— Совершенно очевидно, что нам нужно это обсудить, — сказала она. — Но в данный момент, как мне кажется, более продуктивно будет заняться текущими проблемами. Давайте перейдем в мой кабинет. Бессмысленно торчать здесь в ожидании, все равно никто не придет.

Вдруг колокольчик при входе в магазин звякнул. Три головы одновременно повернулись к дверям.

Неторопливой походкой в зал вошел Саймон Блэр.

* * *— Лисберн.

— Кливдон.

Они холодно поклонились друг другу.

Сердце у Саймона заколотилось с удвоенной силой от предвкушения встречи с Леони, а совсем не от угрожающего вида Кливдона.

Лисберн никого не боялся, и даже этого мужчину, который был с ним примерно в одном весе и так же силен. Правда, сейчас он казался еще более крупным, потому что его просто распирало от гнева.

Саймон тоже расправил плечи и расставил согнутые руки в локтях, чтобы казаться массивнее.

— Будешь покупать платье? — поинтересовался Кливдон. — Потому что больше никто не пришел.

Лисберн посмотрел на мисс Нуаро. Радости при виде его она не выказала.

— Ни одной покупательницы за целый день, — сказала она.

Он знал, что будет плохо, но не подозревал, что настолько.

— Ты хоть представляешь, через что пришлось пройти моей жене и ее сестрам за несколько последних месяцев, пока вы со Суонтоном болтались за границей? — Кливдон попытался сразу взять быка за рога. — Пока твой кузен в Венеции убивал английскую словесность…

— Я бы не назвал это убийством, — сказал Лисберн. — Так, всего лишь небольшое ранение. И занимался он этим не в Венеции, а во Флоренции, где сочинил самую последнюю порцию стихов. Кстати, в красивом доме, с окнами на Арно.

— Не советую тебе провоцировать человека, чья жена в интересном положении, — еще больше ощетинился Кливдон.

 — Ее светлость чувствует себя не самым лучшим образом и без тревог из-за угрозы потерять все, что она и ее сестры сумели заработать. И все по вине Суонтона, который… Который оказался чересчур утонченным, чтобы запомнить, соблазнил он или нет юную англичанку в Париже. И оказался слишком занятым общением с музами, чтобы откликнуться на призыв о помощи со стороны матери его ребенка. Клянусь богом, Лисберн, ты ведь знаешь, как поступают в таких случаях, пусть он и витает в облаках. Какого черта ты позволил довести до этого?

— Кливдон, веди себя разумно, — обратилась к нему Леони. — Суонтон не ребенок. Зачем ты обвиняешь Лисберна в его ошибках?

— Затем, что я точно так же обвинял бы Лонгмора, если бы один из его братцев выкинул подобную глупость, — отрезал герцог. — Эти двое с детства были друг другу как братья. А Лисберну хватит ума защититься самому, без твоей помощи. Я знаю, что дамы теряют от него голову и считают, что он не может поступить дурно.