Врожденная потребность бежать, которую я ощущаю с тех пор, как ступила в этот дом — черт с тех пор, как впервые встретила его, — снова поражает меня."

"— Ты не ответила на мой вопрос, Лия, — небрежно напоминает он. Или это кажется случайным, потому что это притворство. Я почти слышу его настоящий тон, который замкнут, резок и высасывает сущность моей души.

Все в нем резкое и острое. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, открывая намек на мощную грудь. Он полулежит в кресле, скрестив длинные ноги в лодыжках. Наполовину, потому что его поза все еще прямая, и он выглядит так, будто готов наброситься в любую секунду, если почувствует в этом необходимость.

Кстати, как долго он сидит в тени?

И почему, черт возьми, мне снится один кошмар за другим с тех пор, как он привез меня сюда?

— Лия, — в этом единственном слове больше предостережения, чем должно быть возможно.

— Тебе не нужно знать. — Я медленно сажусь, осторожно снимая пальцы Джереми со своей талии. Он что-то бормочет во сне, и я расчесываю его темные волосы, укладывая под одеяло, украшенное звездами и космическими кораблями.

— Это два наказания.

Моя голова резко поворачивается к Адриану.

— Но… за что?

— Одно за то, что не выучила список, который дала тебе Огла, а второе — за этот проступок.

Я знала, что Огла — его чертов шпион.

— Но сейчас я не отвечала.

— Бросить мне вызов равносильно тому, чтобы ответить. Не отвечать на мои вопросы — тоже наказание.

— Может быть, тебе стоит составить мне гребаный список, как в мафии, чтобы я могла выучить его и волшебным образом ходить вокруг него на цыпочках.

— Это третье.

— Ты не можешь быть чертовски серьезным.

— Совершенно, верно. Четвертое.

— Мне вообще нельзя разговаривать? — рявкаю я.

— Нет, не таким тоном. Пятое.

— Просто перестань уже, и признай, что ты больной ублюдок, который получает удовольствие от того, что шлепает меня.

— Шестое.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но вскоре закрываю его, понимая, что все, что я скажу, только ухудшит мое состояние.

Черт бы его побрал!

Он так пугает меня, что я продолжаю играть ему на руку и копаться вместе с ним в яме. Кошмар, который я только что пережила, тоже не помогает. С тех пор как я проснулась, я была нервной и дезориентированной, практически не контролируя свои реакции.

— Продолжай, Лия. — спокойный, но угрожающий тон Адриана резонирует в воздухе. — Мне очень интересно посмотреть, как далеко может зайти эта цифра.

Когда я молчу, стараясь сохранить самообладание, на его губах появляется легкая ухмылка.

— А теперь скажи мне, что ты считала ненастоящим.

— Кошмар. — тихо говорю я, потому что если буду говорить громче, то наброшусь на него. Он провоцирует меня, чтобы увеличить число моих наказаний, а я не доставлю ему такого удовольствия.