Я выпускаю чашку с кофе с болезненным звуком.

Мои ноги дрожат, когда он отодвигает стул, его скрип по полу имитирует скрип стен моего сердца.

Вместо того, чтобы ждать, пока я выполню его приказ, Адриан переворачивает скатерть, на которой стоят все тарелки, и убирает ее одним безжалостным рывком. Тарелки звенят друг о друга, чашки с кофе проливаются на материал и капают на пол.

— Адриан… — Говорю я, пытаясь сделать последнюю попытку. — Пожалуйста.

— Слишком рано умолять, Лия. Прибереги его на тот случай, когда он тебе действительно понадобится. — Он кладет ладони мне на спину и толкает меня к столу. Моя щека соприкасается с холодной деревянной поверхностью, и я стараюсь не задыхаться здесь и сейчас.

Я ненавижу, когда мое тело находится в состоянии полной боевой готовности. Странный шлепок покалывает внизу живота, сжимает его, пробуждает.

Адриан, однако, уверен; в каждом его движении есть цель, которая должна быть достигнута. Он тянется ко мне спереди и расстегивает пояс шарфа, затем пуговицу.

Я ненадолго закрываю глаза, когда ткань скользит вниз по моим ногам и сгибается вокруг лодыжек. Я стараюсь забыть то, что он видит, мое положение — согнутая задница в воздухе и у него на виду.

Это не сложно, когда его рука касается моей задницы.

Первый шлепок отражается в воздухе, резкий и уродливый. Несмотря на то, что я все еще в трусиках, моя ягодица пылает.

После второго шлепка все мое тело катится вперед по деревянной поверхности. Я хватаюсь за край стола жесткими пальцами, когда жгучая боль усиливается.

Его рука жесткая, безжалостная, с единственной целью — наказать меня, укрепить свою власть под моей кожей."

"Но в этой демонстрации власти, такой спокойной и властной, как она есть, он показывает мне часть себя, которую я не видела раньше.

Контроль.

Он процветает на этом. На самом деле, он наказывает меня, чтобы я не бросила ему вызов. И с каждым шлепком по моей заднице он запечатлевает это во всем моем существе.

Лучше бы я на это не реагировала. А еще лучше, если бы я смотрела на это, как в кошмаре, — как на надругательство. Вместо этого шок ощущений взрывается на моей коже с каждым его прикосновением. Как будто что-то дремало, и он прощупывает это, пробуждает.

Реакция моего тела на его прикосновение пугает меня больше, чем его наказание. Больше, чем кошмар.

Больше, чем все, что я испытывала раньше.

Адриан хватает мой хвостик за ленту, которой я его завязала, и дергает меня за нее.

— Кто тебе разрешил так одеваться?

Я плотно сжимаю губы, но это не только потому, что я отказываюсь говорить с ним, это также для того, чтобы заглушить странную напряженность, проходящую через мои ноги, мой живот и даже мои чертовы соски.

Это должно быть из-за беспокойства и страха. Я отказываюсь верить, что это связано с чем-то еще.