Поскольку меня воспитывала мать — наполовину американка, а отец — чистокровный русский, акценты для меня естественны."

"Джереми, однако, большую часть времени проводил с Лией, которая говорила только по-английски, и поэтому он смущается, когда я говорю с ним по-русски. Хотя в будущем это изменится, я не стану заставлять его понять это сейчас. Это худшее время, чтобы добавить ему стресса.

— Твоя мама только что уснула.

— Правда? — Он шмыгает носом.

— Да.

— Но… но ты сказал, что она долго путешествовала. Значит ли это, что путешествие окончено, папа?

— Так и есть, Malysh.

— И она будет здесь каждый день? — Его голос срывается, а в огромных глазах вспыхивает надежда.

Мое внимание скользит по ее неподвижному телу, прежде чем я снова сосредотачиваюсь на сыне.

— Каждый день.

— Обещаешь, папа?

— Обещаю.

— Ты всегда держишь свое слово.

— Да. Она увидится с тобой завтра, хорошо?

Он отворачивается, пыхтя.

— Я не хочу ее видеть.

— Ты все еще злишься на нее?

— А ты нет, папа? — Он шмыгает носом и вытирает слезы тыльной стороной ладони. — Она ушла, не попрощавшись.

— Но сейчас она здесь.

— Я все равно ее не вижу. — Он топает вверх по лестнице, его маленькое тело излучает больше энергии, чем ребенок вдвое старше его.

У него определенно характер матери.

Все еще неся Лию, я подхожу к входу и нажимаю на интерком, соединяющийся с рацией Коли.

— Зайди в дом и убедись, что Джереми заснул.

— Да, сэр.

Я несу ее наверх, перешагивая через две ступеньки, и направляюсь в хозяйскую спальню. Когда я кладу ее на высокую кровать, я позволяю ее голове мягко упасть на подушку.

Она не шевелится, пока я медленно снимаю с нее туфли и ставлю их у кровати. Несколько порезов покрывают ее лодыжки, а подошвы ног шершавые на ощупь. Они также холодные, поэтому я кладу их на кровать и натягиваю одеяло, чтобы прикрыть. Когда я снимаю с нее пальто, она по-прежнему никак не реагирует.

Я держу ее руки в своих и смотрю на волдыри, которых не должно быть на ее коже. Они тоже мерзнут, как будто ее мозг все еще думает, что она спит на улице, в грязных, холодных гаражах.

Поднеся ее ладони ко рту, я дую на них, пока они не становятся достаточно теплыми, а затем опускаю их под одеяло. Я собираюсь устроить ее поудобнее, когда раздается стук в дверь.

Я подтягиваю одеяло к ее подбородку и бросаю последний взгляд на ее лицо.

— Я сейчас вернусь, Lenochka.

Выйдя, я медленно закрываю за собой дверь, стараясь не издавать ни звука.

Коля стоит в коридоре, заслонив мне обзор своей фигурой и нахмурив брови.

— Джереми спит?

— Да, но у него был стресс.

— Он делает паузу.

— Если хочешь что-то сказать, говори, Коля. У меня нет времени на всю ночь.

— Он казался испуганным после того, как сказал мне, что… ну, его мама заснула стоя.

По крайней мере, он считает, что она заснула.