Мои руки в крови, но Адриан смотрит на них не с отвращением, а скорее с гордостью.

«Я горжусь тобой», — сказал он.

«Ты мой дом», — также сказал он.

Я все еще на седьмом небе от счастья из-за оргазма или из-за чего-то совсем другого?

Он ставит меня на ноги, и я немного пошатываюсь, поэтому он держит руку на моей руке, когда выходит из меня. Я дрожу от потери его, затем мои глаза опускаются, когда его сперма стекает по моим ногам.

Иисус. Это должно быть возбуждение?

Адриан наблюдает за доказательством его тщательного траха, когда он сбрасывает рубашку, открывая свои твердые мышцы и чернила, украшающие его руки.

Я хочу прикоснуться к ним, обнять его, но мне всегда кажется, что это не мое дело. Как будто у меня нет абсолютно никаких прав на то, чтобы изучать его татуировки.

Адриан нажимает на кнопку, и через секунду нас окатывает вода. Он медленно стирает кровь с моих рук и щеткой вытирает ее из-под ногтей. Затем он переходит к моему лицу, шее и рукам.

Я готова растаять от того, как он прикасается ко мне. От заботы в его глазах. Мягкости, которая не соответствует его характеру, которую он показывает только мне.

Закончив, он обхватывает меня руками за талию и приподнимает, впиваясь кончиками пальцев в мою задницу. Затем он вонзается в меня одним безжалостным толчком.

Я кончаю. Именно так.

Я даже не была настолько возбуждена, но, думаю, то, как он мыл меня, было настолько возбуждающим, что все, что ему нужно было сделать, это войти в меня, чтобы я достигла оргазма.

Дело даже не в физическом возбуждении, а в том, что за этим кроется смысл, нежность, забота в его серых глазах, которые он всегда посвящал только мне.

Я не утруждаю себя заглушить свои стоны, крики и радость, когда он трахает меня под душем. Я держу его обеими руками, не желая отпускать.

Ни сейчас, ни когда-либо.

Он не перестает трахать меня, владеть мной, время от времени меняя позу. Его руки повсюду, обхватывают мои груди, щиплют соски, тянут за волосы, чтобы он мог покусать чувствительное место на моем горле. Он целует меня, потом прикусывает язык. Он сосет мой сосок, потом дергает его. Он медленно проникает в меня, а затем доводит до непостоянного, сводящего с ума уровня.

Как будто он не может насытиться мной и хочет углубить нашу связь с каждым прикосновением. Он трахает так же, как говорит, с кажущимся спокойствием, но едва уловимой темнотой.

Я так возбуждена, что чувствую, как один оргазм перетекает в другой.

Моя передняя часть теперь упирается в прозрачную душевую кабину, когда он входит в меня сзади, держа оба моих запястья одной рукой на стекле надо мной.

Мой рот открыт в букве ""О"", когда я принимаю каждый восхитительный толчок и каждый укол боли, который приходит с ним.