Мужчина с сигаретой разражается смехом, размахивая рукой, чтобы отдышаться.

— Какие права человека? Эти монстры творят закон, куда бы они ни пошли.

— Ты хочешь сказать, что смерть Ричарда не так проста, как ее рисуют СМИ?

— Да, именно это я хочу сказать. Все это — отвлекающий маневр. — Ричард Грин, кандидат в мэры Нью-Йорка, был убит одним из бездомных в приюте, которым он руководил.

Я щурюсь на телевизор и хмурюсь. Моя фотография должна быть во всех новостях с надписью «разыскивается». Почему они даже не упомянули мое имя? Неужели полиция еще не дала конкретных заявлений в СМИ?

Но в этом нет никакого смысла. Мои отпечатки рук повсюду в кабинете Ричарда, и я, без сомнения, их главный подозреваемый. Так почему же я просто бездомный в его приюте? Даже мой пол не упоминается.

— Русские страшные, чувак». — говорит мужчина с сигаретой.

— Хуже, чем итальянцы?

— Прямо сейчас? Намного хуже. Их власть и влияние глубже, чем у любой другой преступной группировки. — Он бросает сигарету на бетон, не гася ее, и вместе с другом спешит на поезд.

Я иду туда, где они стояли, и гашу сигарету подошвой ботинка. Тема по телевизору сменилась на какие-то другие мировые новости, и я продолжаю смотреть на обгоревший окурок. Как огонь оставил черную линию на белой поверхности. Так что даже после того, как он исчез, улики остаются.

Как и моя жизнь."

"Я касаюсь нижней части живота, где мой шрам аккуратно спрятан под бесчисленными слоями одежды. Он все еще горит, как будто мои пальцы в огне, прорываясь сквозь одежду и обжигая мою кожу.

Еще один протест голода исходит из моего желудка, и я вздыхаю, покидая станцию. Мне нужно пойти в более тихое место, потому что, хотя они и не раскрыли мою личность, в конце концов, они это сделают.

Разговор фанатов ""Гигантов"" продолжает звучать у меня в голове, пока я крадусь из одного переулка в другой, мои шаги легкие и быстрые.

Когда мужчина с сигаретой упомянул русских, единственной мыслью, которая пришла в голову, был незнакомец из сегодняшнего дня. Его акцент был очень русским, но не таким грубым, как я слышала раньше. Он был гладким, легким, почти так, как я представляла себе русскую королевскую семью, если бы они когда-нибудь выучили английский.

Мог ли он быть частью мафии, о которой упоминал мужчина с сигаретой?

Я внутренне качаю головой. С чего бы мне связывать его с мафией только потому, что у него русский акцент? Он мог бы быть русским бизнесменом, как те тысячи, которые постоянно кишат в Нью-Йорке.

Или шпионом.

Дрожь сотрясает мои внутренности при этой мысли. Мне действительно нужно обуздать свое буйное воображение. Кроме того, в каком мире шпион так привлекателен? Кроме Джеймса Бонда, но он вымысел.