Они не разговаривают, поэтому я не могу сказать, какой они национальности, но Стрелок только что говорил по-английски с акцентом.

Я понятия не имею, что это такое, но почти уверена, что это связано с Адрианом. Они похищают меня, чтобы заставить его что-то сделать? Я не думаю, что это из-за выкупа, иначе они бы уже предъявили свои требования."

"В том документе упоминалось, что Адриан был мишенью многих покушений. Из-за своего положения он знает больше, чем должен, и использует это на благо братства. Будь то захват власти, заказ убийства или кража сделок. Его контроль над критически важной информацией сделал его мишенью для многочисленных преступных организаций и картелей, включая классических союзников Братвы.

Огла как-то упомянула, что он работает из дома для собственной безопасности, и что Пахан предпочитает это, потому что это защищает от опасности самое ценное достояние братства, Адриана.

— Отпусти меня. — стонет Ян.

Я качаю головой, уткнувшись ему в плечо. Я оседлала его колени, обеими руками сжимая рану.

— Они убьют тебя.

Он поднимает бровь.

— Если они этого не сделают, это сделает босс.

Я хмурюсь.

— Сейчас не время думать о глупом собственничестве Адриана.

— Он действительно убьет меня за то, что я прикоснулся к тебе.

— Ты не прикасаешься. Я делаю это. — Я смотрю назад на молчащих мужчин. — Кто они?

Ян качает головой, и я не уверена, означает ли это, что он не знает или что я не должна говорить о них, когда они могут нас слышать. Возможно, и то, и другое.

Все, что я знаю, это то, что эти люди опасные, даже профессионалы. Им удалось проскользнуть под усиленной охраной на сегодняшней вечеринке и даже уйти незамеченными. У машины действительно тонированные стекла, что помогло, но все же. Ян и я были полностью застигнуты врасплох.

— Почему ты так спокойна? — спрашивает меня охранник Адриана, пот струится по его вискам.

Я смотрю на свои твердые руки. Даже дыхание у меня спокойное. Я не запаниковала, даже когда в Яна стреляли. Моей первой мыслью было вытащить его живым и невредимым из этого затруднительного положения. Так оно и есть.

Но с тех пор, как я получила то сообщение, у меня было предчувствие, что произойдет что-то плохое. Вот почему я практически умоляла Адриана отвезти нас домой.

— Паника нам не поможет, Ян.

— Ты так отличаешься. — Он хватает меня за руку своей неповрежденной рукой и пытается оторвать от себя.

Я отмахиваюсь от него как можно мягче.

— Перестань беспокоиться о реакции Адриана, когда ты вот-вот истечешь кровью.

— Это невозможно. Мы существуем ради него.

— Иисус. Это какое-то извращенное чувство верности.

— Он так ослеплен, хотя… — он замолкает, его голос слабеет. — Он потерял из виду то, что важно.