Ответ получить не успел. Валентина Иванович, благо что была с одной рукой, камень подобрала на обочине увесистый и со всего размаха ударила им по голове возлюбленного. Лейтенант рухнул подкошенным поперек рельсов.

– Наконец-то, – выдохнула Прохорова, переступая через истекающего кровью смершевца. – Заждалась среди ударников труда. Что у нас?

Приняла из рук старшины листок со схемой. Карту местности представляла не хуже Бубенца, мгновенно сориентировалась. Обернулась на Лешу, осматривающего лейтенанта:

– Прикончи эту падаль – и за мной.

Тронуться не дал капитан Бубенец, выросший из-за дрезины. Выбросив, наконец, мешающиеся очки, навел автомат на Прохорову. Та непроизвольно обернулась за поддержкой к старшине, но Леша, повторяя командира, держал ее на мушке своего автомата.

– Доброе утро, фрау, – улыбнулся капитан. – Обыскались вас среди ударников труда.

Валентина Иванович зарычала от злобы, сжала единственный кулак. Столько ждать связи с Центром и провалиться в последний момент!

Помощь пришла, откуда не ждала. К трассе из леса выскочило до взвода солдат во главе с начальником контрразведки. Врагову хватило одного взгляда, чтобы разобраться в обстановке и властно крикнуть:"

"– Всем стоять! Не шевелиться. Оружие на землю!

Над старшиной, попытавшимся вступить в диалог, для острастки и серьезности намерений прошла автоматная очередь, в каждого из стоящих на насыпи уперлось по десятку стволов. Шутки не игрались, и капитан с Лешей опустили свои автоматы.

– Руки вверх! И не двигаться, я сказал, – продолжал распоряжаться Врагов.

Сам протянул руку Валентине Ивановичу – быстро ко мне, под защиту. Приподнявшийся Соболь застонал, не в силах дать знак начальнику.

– Врача! – не сводя глаз с москвичей, приказал подчиненным майор.

Полина, как оказалось, бежала вместе со взводом и вынырнула из-за спин бойцов мгновенно, на ходу доставая из сумки бинты. Склонилась над лейтенантом. В общей суматохе и напряжении Валентина Иванович стала ускользать ближе к деревьям и уже начала верить в удачу, но оттуда навстречу ей вышла, опираясь на сучковатую палку, с поднятым пистолетом Нина. Только вот половина взвода перевела свое оружие на нее же, а вдобавок и подоспевший Кручиня приставил к ее спине нож. Не без усмешки произнес:

– Кажется, я один здесь не враг народа.

Ошибся. Выросший за ним Михалыч занес и над его головой свой многострадальный молоток:

– Как-то так!

Сцена затягивалась, слишком много людей, считающих друг друга врагами, сошлись в одной точке в готовности вцепиться в глотки. А молоток – и опуститься, наконец, на голову Кручини, раз уж по законам жанра и незаряженное ружье обязано выстрелить.

И тогда инициативу в свои руки взял Бубенец.