Валентина Иванович с улыбкой отвернулась, у Соболя глаза полезли на лоб, и тогда неожиданно вперед выступил по-комсомольски честный Семка:

– Это я. Это мои, товарищ лейтенант… В смысле, я их снял… У нее… – кивнул в сторону реки, куда ушла Наталья. Сообразив двоякость смысла, стушевался, попробовал исправиться: – Не снял, конечно, они сами у нее упали…

Бессильно опустил руки, склонил голову: все, запутался с этими женщинами и их вещами. Зато открыл глаза Кручиня, принимая вызов судьбы. Пистолет ему в зоне боевых действий, конечно, никто не простит. Да хоть случись это и в глубоком тылу, когда даже охотничьи ружья заставили всех сдать…

– Разберемся, у кого что падает, – пообещал парнишке лейтенант, продолжая опустошать сумку подозрительно застывшего зэка. И наконец, нашел то, что могло представить интерес. Кивнул на дно сумки, продолжая говорить о собеседнике в первом лице: – А это что у нас?

Кручине в эту минуту более всего хотелось вытереть испарину на лбу. Но он вынужден был стоять по стойке «смирно», потому что любое шевеление могло истолковаться смершевцем как попытка к бегству или нападению. А ликвидированных при подобных ситуациях сокамерников он за пятнадцать лет насмотрелся вдоволь.

– Так что это у нас? – повторил вопрос лейтенант, встряхивая сумку.

– Это, так сказать… для самообороны. Вдруг враг… – промямлил белогвардеец, не решаясь скосить глаза на оружие.

– И этим мы хотим победить врага? – усмехнулся Соболь, рассматривая самодельный нож.

Иван Павлович приподнял оставшуюся пустой сумку, не веря в мистическое исчезновение нагана. Зато лейтенант, явно демонстрируя перед дамой свою ловкость, вдруг занес удар над Кручиней. Тот успел среагировать, выпустив сумку и выставив блок: опять же машинально, опять же сработала генетическая память выживания на зоне, когда подвох ожидался что от охранников, что от соседей по нарам."

"Но Соболю, конечно же, умелая защита противника не понравилась. Недовольно усмехнувшись, он покачал головой перед противником. Но не ради пренебрежения, а отвлекая того от нового замаха. И сделал то, что недопустимо в любой схватке, – неожиданно развернулся спиной к врагу. Но не остановился, а продолжил круговое движение. И снизу-сбоку сымитировал удар.

На этот раз Кручиня даже не шелохнулся, и оставшийся довольным смершевец демонстративно, двумя пальчиками, отпустил нож. Тот легко впился в землю около ног зэка. Так в детстве играют в ножички «на землю»: как впилось лезвие, так по его направлению и проводишь черту, за которую сопернику уже нельзя ступить. Правда, есть маленькое условие: из своих владений еще надо самому дотянуться до конечной точки прочерченной линии.