– Когда закончили поминки, и все разошлись, мы с сестрой пили до самого утра. Полторы бутыли сакэ[45] выпили. И поносили вдоль и поперек всех окружающих: дураки, дерьмо, вшивые собаки, свиньи, лицемеры, ворье. Пока не надоело. И, знаешь – так легко на сердце стало.

– Представляю.

– Напились, легли в постель и уснули. Моментально. Один раз телефон звонил, но нас там как будто и не было. Спали как убитые. Встали, заказали на дом суси, съели, посовещались и решили временно закрыть лавку и заняться, чем душа пожелает. И так натерпелись. Можно и расслабиться немного. Сестра проводила время со своим женихом. Я решила было покувыркаться где-нибудь пару ночей со своим, – сказала Мидори и, замолчав, почесала около уха. – Извини, я не хотела тебя обидеть.

– Ничего. И поехала в Нару?

– Да. Мне Нара с детства нравится.

– Ну и как – покувыркалась?

– Ни разу, – вздохнула Мидори. – Не успела приехать в гостиницу и поставить на пол сумку, как начались месячные. Вот.

Я невольно засмеялся.

– Что смешного? На неделю раньше срока. Хоть плачь, вообще. Наверное, долго была на взводе, вот они и сбились. Он давай сердиться. Такой человек: чуть что – сердится… сразу. Но что тут поделаешь – не по своей же воле. К тому же месячные тяжелые. Первые два дня вообще ничего делать не хотелось. Поэтому в такие дни лучше со мной не встречайся.

– Я-то не против, но как это определить?

– Хорошо. Как начнутся месячные, два-три дня буду носить красную шляпу. Сообразишь? – засмеялась Мидори. – Увидишь меня на улице в красной шляпе – сразу же куда-нибудь убегай."

"– Вот бы так все девчонки в мире, – сказал я. – Ну и что же ты делала в Наре?

– А что мне оставалось? Поиграла с оленями[46], побродила везде и вернулась назад. Вся разбитая. Со своим поругалась и с тех пор больше не виделась. Вернулась в Токио, послонялась два-три дня и решила теперь уже одна съездить в Аомори. В Хиросаки[47] живет подруга, у которой я остановилась на две ночи. Оттуда съездила на Симоханто[48], на мыс Таппи[49]. Хорошие места. Очень. Я делала их описания для путеводителей. Ты там бывал?

– Нет.

– Ну и вот… – Мидори отхлебнула «Тома Коллинза» и обшелушила орехи. – Пока ездила в одиночестве, вспоминала о тебе. Думала: хорошо, если б ты сейчас оказался рядом.

– Почему?

– Почему? Что значит «почему»? Ты о чем?

– В смысле, почему ты обо мне вспоминала?

– Ты мне просто нравишься. Разве не ясно? Какая еще может быть причина? С кем человек захочет быть рядом, как не с любимым?

– Но ведь у тебя есть парень? Зачем тогда думать обо мне? – потягивая виски с содовой, спросил я.

– Что – если есть парень, о тебе и подумать нельзя?

– Да нет, я не в том смысле.

– Слушай, Ватанабэ. – Мидори направила на меня указательный палец. – Предупреждаю тебя.