– Может, мне уйти? – спросил я.

– Останься, пожалуйста. Так лучше, – попросила Хацуми.

– Раз уж пришел, дождись десерта.

– Мне, в принципе, все равно.

Некоторое время мы продолжали ужин молча. Я съел судака подчистую, Хацуми оставила половину. Нагасава давным-давно покончил с уткой и продолжал пить виски.

– Вкусный был судак, – попробовал сказать я, но никто не ответил. Будто я кинул камешек в глубокий колодец."

"Тем временем убрали посуду и принесли лимонный шербет и кофе-эспрессо. Нагасава лишь попробовал то и другое и сразу закурил. Хацуми есть шербет не стала. Ну-ну – я уписал шербет и принялся за кофе. Хацуми рассматривала свои руки, сцепленные над столом. Руки эти, как и все, что было на ней, выглядели изысканно и шикарно. Я подумал о Рэйко и Наоко. Что они сейчас делают? Наоко, пожалуй, лежит на диване и читает книгу, а Рэйко играет на гитаре «Norwegian Wood». Меня вдруг неудержимо потянуло в их комнатку. Что я здесь вообще делаю?

– Чем мы с Ватанабэ еще похожи – так это отсутствием желания, чтобы нас понимали другие, – сказал Нагасава. – Этим мы и отличаемся от остальных. Все они только суетятся, как бы их правильно поняли. Но я не такой, да и Ватанабэ – тоже. Нам плевать, поймут нас или нет. Мы – это мы, они – это они.

– И это правда? – спросила у меня Хацуми.

– Да ну, – ответил я. – Я не такой сильный человек. И мне далеко не все равно, поймут меня или нет. Есть те, кого я хочу понять и самому быть ими понятым. Просто думаю: что поделаешь, если меня другие не совсем понимают? Смиряюсь с этим. Но это не значит, что мне все равно, как говорит Нагасава, поймут меня или нет.

– А я что говорю? – Нагасава взял кофейную ложку. – То же самое. Разницы не больше, чем между поздним завтраком и ранним обедом. Еда – одна, время еды – то же. Только название другое.

– Нагасава, тебе так же все равно, понимаю ли я тебя или нет? – спросила Хацуми.

– Кажется, ты вообще ничего не понимаешь. Человек поймет другого, когда придет соответствующее время, а не потому, что этот другой захочет, чтобы его поняли.

– Выходит, я ошибалась, когда хотела, чтобы меня кто-то правильно понял? Например, ты?

– Нет, не ошибалась, – ответил Нагасава. – Нормальные люди зовут это любовью. Если ты хочешь меня понять, то есть. Моя система во многом отличается от жизненной системы других.

– Но меня ты не любишь, да?

– Поэтому ты мою систему…

– Да причем тут система? – закричала Хацуми. При мне она кричала в первый и в последний раз.

Нагасава нажал кнопку звонка на краю стола, официант принес счет. Нагасава протянул официанту кредитную карточку.

– Прости, Ватанабэ. За сегодня, – сказал он. – Я провожу Хацуми, а ты смотри сам.

– Я-то ладно. Вкусный был ужин, – ответил я, но мои слова повисли в молчании.