Он снял со стены обе картины и зашагал с ними в горницу. Надийка и Захариха пошли за ним следом, ничего не понимая, но чувствуя сердцем, что сейчас происходит что-то важное, и совсем скоро им откроется нечто тайное и великое, то, что изменит всё, что было до того в их жизни. Лидия Николаевна шла последней. Влас тяжело опустился на лавку, положил перед собою на стол обе картины. Все опустились на вторую лавку, с выжиданием глядя на мужчину.

– Надийка, – наконец, тяжело вздохнув, начал разговор Влас, и повернул к ней обе картины, – Вот эту картину, вышитую нитками, подарила мне ты.

Девочка кивнула.

– А вот эту, – продолжил Влас, – Нарисованную карандашом, подарила мне твоя мама.

Надийка, не говоря ни слова, широко раскрытыми глазами глядела на Власа. В комнате повисла тишина…

ГЛАВА 34

В избе стояла звенящая тишина. Захариха, ахнув и перекрестившись, изумлённо смотрела на Власа, не говоря ни слова. Лидия Николаевна, строгая и прямая, сидела рядом со старухой, и внимательно следила за Надийкой, она переживала за то, как воспримет девушка всё то, что она сейчас услышит, ей предстояло быть сильной, но она понимала, что Надийка вправе узнать историю своей матери и она уже вполне взрослая, так что время пришло.

– Да, я знал твою маму, – продолжил Влас, глядя крестнице в глаза, – Сейчас я всё тебе расскажу.

И он, перекрестившись на образа в углу, и в очередной раз вздохнув, повёл свой рассказ…"

"Село, в котором родился и вырос Влас, было большим и добротным. Люди там жили разных достатков, но совсем бедных не было, потому что все друг другу помогали и жили вровень, старались пребывать в мире и дружбе промеж собою.

Ежели вдруг случались между кем ссоры и разлад, то спорщики быстро разрешали эти неприятности, чтобы не оставалось недомолвок между ними, чтобы не тяготил душу камень обиды и злобы. Так и жили. Изба Власа и его бабушки стояла по соседству с домом, в котором жили муж, жена да их дочка. Звали дочку Лада. Влас с Ладой дружили с самого детства. Вместе бегали на речку ловить рубашками карасей, в лес по землянику да грибы, обруч по улице катали, да в прятки играли в высоких зарослях бурьяна на задках огородов. Влас ненамного старше Ладушки был, и считал девчоночку за сестричку – дрался с мальчишками, коли те пытались её обидеть, жалел, когда та плакала, ободрав коленки или зацепившись подолом о плетень, да порвав платье, утешал, когда матушка бранила её за озорство, и, конечно, знал все её тайны. Лада всё ему поверяла, доверяя, как самой себе. Сам Влас рос без родителей, они рано умерли, когда был он ещё совсем крохой, болезнь подкосила их обоих. И на воспитание взяла внука бабушка по отцу, Пелагея.