Надийка ему в тот день картину принесла в подарок, сама она её вышила. И лишь только она её Власу-то показала, как с тем и сделалось что-то. Будто по голове его ударили. Замер, не слышит, не видит, мы стояли-стояли, да после и ушли тихонечко, дверь за собою притворили.

Лидия Николаевна вдруг переменилась в лице. Она опустила глаза и замялась, а после взяла Захариху за руку и сказала:

– Идёмте, я вам дом покажу.

Они дошли до комнаты, в которой сидели Влас с Надийкой, и Лидия Николаевна позвала их:

– Влас, показал бы дом гостьям, уж сколько времени Надийка у тебя в крестницах, а ни разу и в гостях не была, разве это дело?

– И, правда, – ответил тот, – Да и засиделись мы что-то, размяться надо бы, спина затекла.

Он поднялся на ноги, взял свою трость, и повёл Захариху с Надийкой по избе. В доме было несколько комнат, всё тут было устроено для того, чтобы жить и радоваться жизни. Они обошли весь дом, и подошли к последней двери, так же изукрашенной резьбой, как и все остальные.

– Ну, и дворец у тебя, Влас! – дивилась Захариха, любуясь убранством.

– Да уж как есть, сам всё делал потихоньку, – засмеялся тот, смущённо оглаживая свою бороду, – Проходите, вот, последняя комната осталась.

Он отворил дверь, и все прошли внутрь. Комната была небольшая, но уютная. На окне висела белая занавеска. У стены стояла массивная резная кровать, заправленная покрывалом, на ней горкой высились подушки, рядом с кроватью стоял стол, у другой стены два стула. Надийка принялась внимательно разглядывать резные столбики в изголовье кровати.

– Какая ж красота! Вот это руки у тебя золотые, дядя Влас!

– Да вроде обыкновенные, – тот покрутил свои ладони перед собой.

Все рассмеялись.

И тут взгляд Надийки упал за спину Власа, туда, где на стене висели две картины в деревянных рамочках. Девочка вдруг перестала смеяться и уставилась на картины, не в силах отвести глаз. Сердечко её замерло. В висках застучало глухо. Она словно окаменела. Картины были совершенно одинаковыми. Только одна из них была нарисована карандашами, другая же вышита нитками. Надийка сразу же узнала в одной из них свою работу, но чья же эта – вторая, точно такая же картина, на которой стоит девушка с развевающимися волосами в голубом платье на высоком берегу реки?

– Дядя Влас, что это? – изумлённо и растерянно прошептала Надийка.

Влас побледнел, затеребил свою бороду, видно было, что он испуган и взволнован. Он молчал, руки его затряслись.

– Что это? – вновь повторила Надийка, глаза её потемнели, а ладони сжались в кулачки.

– Влас! – воскликнула в наступившей тишине Лидия Николаевна, – Да расскажи ты уже им, расскажи!

– Да, видать, пришло время, – тихо ответил Влас, – Пойдёмте в горенку, я всё вам сейчас расскажу.