– Пришла я домой, развернула Надийкин подарочек, а та-а-ам…

– Ну? – в нетерпении воскликнула Захариха, уставив руки в боки.

– А там красота неписаная! Постельное бельё да рушничок, всё расшитое птичками – ласточками, да незабудочками, да облачками голубенькими, да бабочками. Прям тепло мне стало, будто весна в мою избу заглянула! А я, налюбовавшись, думаю, хм, птички-ласточки, к вести какой-то. Собрала я всё это приданое, да в комод припрятала, до поры до времени. Не прошло и трёх дней – а у меня радость большая! Три года мой сын со снохой ко мне в гости не приезжали, ведь мы в ссоре были, я уж думала и не увижу их никогда больше, а тут приехали! Вот тебе и птички-вестницы, вот тебе и счастье.

Вот кого я на новое бельё спать-то, оказывается, уложу, да кому рушничок баской подам утираться! А я-то, старая, помирать собралась, а ко мне внуки на всё лето приедут, теперь не до смерти уж мне! Помирились мы с сыном, слава Богу, всё плохое забыли. Спасибо тебе, Надийка!

Сузгиниха вся сияла от счастья.

– Я же говорила, бабушка, что не время тебе ещё помирать, и что много у тебя ещё добрых событий впереди, – улыбнулась Надийка.

– Ой, а я тебя всё добром тоже поминала, – закивала Сузгиниха, – Вот, подарочек тебе принесла, погляди-ко, понравится ли?

Она достала из корзинки свёрток и подала его девочке. Та развернула его и увидела, что это красивый полушалок – белый, с длинными махровыми кистями, а по всему полю рассыпаны были красные, жёлтые и розовые розы. Надийка внимательно разглядывала узоры, гладила их пальчиком.

– Какой он красивый, спасибо, бабушка!

– Понравился? Вот и славно! Это мне сноха привезла, а я тебе решила подарить, чтобы у тебя тоже от меня радость осталась.

Ты мне радость подарила, а я тебе.

– Спасибо, бабушка! – Надийка обняла Сузгиниху.

– Ой, а по деревне говор-то какой идёт, – закачала головой Сузгиниха, – Марию-то вы спасли!

– Марию я к себе пока забрала, – включилась в разговор Глафира, – Дура-девка, что удумала, из-за паразита с жизнью своей покончить.

– И не говорите, бабоньки, – подхватилась Сузгиниха.

– Айдате-ко, гостюшки, чаю попьём, – оборвала разговор Захариха, – Надийка, ты с нами пойдёшь?

– Нет, бабуся, я тут посижу, ты мне карандашик дай.

Захариха поманила рукой, и бабы, поняв, пошли за ней на кухню.

– Вы сильно-то много не рассказывайте, видите, какая она у меня впечатлительная, чуть что, сразу в обморок, – зашептала Захариха, грозя бабам пальцем.

– Так ты нам расскажи, хоть, что тогда произошло?

– Да не знаю я ничего, мы с Власом возвращались с ярмарки, он нас на дороге подобрал, и тут моя Надийка стала говорить, что ей дышать нечем и шейку больно, плохо ей сделалось, ох, и перепугалась я тогда.