Внезапно налетевший ветер загудел в ветвях деревьев, закачал стволы, пригнул их к земле, иные деревья не выдерживали, и с жалобным треском ломались. Ветер пригнал чёрные тучи. Густые, как смола, они закрыли лунный свет и звёзды, и стало темно, как в глубокой бездонной яме, как в вечной тьме ада. А после с неимоверной силой хлынул дождь, застучал по крыше и стенам, заколотился в окна. Грохот грома заглушал всё вокруг, вспышки молний освещали избу, разрезая, рассекая плоть неба своими острыми пиками.

Пелагея поспешила во двор, чтобы закрыть ставни и пропала. Лада заволновалась.

– Что же такое? Отчего так долго бабушки нет?

Она глянула на Власа, ворочающегося в своей постели, спустила ноги с кровати, встала и вышла в сени. Тут буря была ещё ближе и страшнее, всё выло, гремело и стучало. Лада толкнула дверь и оказалась на крыльце. Стояла непроглядная тьма. Косые струи дождя хлестали в лицо. Очередная вспышка молнии озарила двор, и Лада увидела, наконец, бабушку, та лежала в луже грязной воды под самым окном.

– Бабушка, милая, что с тобой? Ты жива? – в испуге бросилась к ней Лада.

– Плохо мне что-то, дочка, помоги мне до избы дойти, – еле выговорила Пелагея.

Лада сбегала в дом за Власом, тот выскочил во двор, подхватил на руки невесомую, сухонькую старушку. Принеся её в дом, они уложили старушку в постель, переодели в сухое. Пелагея приоткрыла глаза, тяжело дыша, обвела взглядом внуков:

– Лада, ты садись вот тут, рядышком со мною, и не отходи от меня, а ты, Влас, приготовься, что-то сегодня будет. Силы у меня уже не те, я вас защитить не смогу.

Дождь хлестал, как из ведра. Лада и Влас, притихшие и опечаленные, сидели возле любимой своей бабушки и глядели на неё, слушая вой бури за стеной. Пелагея же лежала молча, прикрыв глаза, и непонятно было, дышит ли она вообще, так незаметно и слабо было движение её груди. Лада утирала слёзы, бежавшие ручьём по её щекам. Влас, стиснув зубы, сидел задумавшись. Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Но молнии всё продолжали сверкать, и огни их видно было даже сквозь плотно прикрытые ставни. Одно окно так и осталось незакрытым, Пелагея не успела до него дойти, а Ладе с Власом уже было не до того, когда они нашли свою бабушку без чувств. Грохот грома сотрясал дом.

– Влас! – Пелагея резко открыла глаза, и, глядя в потолок, громко и ясно позвала внука.

– Да, бабушка, я здесь! – Влас сорвался с места, и встал на колени рядом с постелью старушки.

– Закрой двери, Влас, и не впускай никого, кто бы ни постучался.

– Бабушка, что происходит? – с тревогой спросил он.

– Не могу тебе сказать, не в силах я больше. А ты, моя девочка, – обратилась она к Ладе, – Не отходи от меня ни на шаг и держи меня за руку.