— Прекрасно! — улыбнулся Марк. — А могу я поговорить с Пьером?

— Позову, — заявил Юрий и направился к коллеге.

— А я пойду наверх, с вашего позволения, — кивнул им Дмитрий и двинулся к лифту.

— Пьер изменился. Ты его не узнаешь, — шёпотом предупредил Таланов.

— На лысо побрился? — усмехнулся Марк, памятуя, что француз всегда ходил с крысиным хвостиком из жиденьких волос.

Пьер вообще напоминал Марку большую тощую крысу — тонкие губы, острый нос, маленькие черные глазки, щётка усов. Берета не хватало, шейного платка и багета в руке, тогда бы Пьер был похож на типичного карикатурного француза.

Однако из кабинета вышел плотный мужчина с брюшком, розовыми щеками и без усов. Марк рот открыл от удивления. Куда подевался тощий лягушатник с надменным взглядом полным презрения?

— Я же говорил, — самодовольно шепнул Таланов.

— Князь Голицин, — поздоровался подошедший к ним Пьер, коверкая фамилию Марка."

"— Герцог де Монморанси, — кивнул Марк, принимая эту игру. — Право я вас не узнал! Вы очень изменились.

— А вот вы ни капли не изменились, — Монморанси смерил его презрительным взглядом.

— Я не ем багеты на ужин, — оскалился в улыбке Марк.

— А я не ел багеты, — также оскалился Пьер. — Я ел эчпочмаки.

— Простите? — опешил Марк.

Таланов, наблюдавший за ними, захихикал и пояснил Марку:

— Пьер женился два года назад. Диночка прекрасно готовит!

— Поздравляю вас, — учтиво кивнул Марк.

— Благодарю. Но вы ведь хотели поговорить не о моей супруге, князь? — надменно скривился Пьер.

— Отнюдь, многоуважаемый герцог! Я хотел поговорить о вашем бывшем коллеге. О Горелове.

— Оу-у-у, — Монморанси позеленел, будто Марк сунул ему под нос дохлого скунса.

Марк даже опешил — настолько неожиданным был возглас француза.

— Э-э-э... Вы так стали считать после его ареста? — на всякий случай уточнил Голицын.

— Он только притворялся хорошим акудзином. Был добр и учтив, всегда помогал в работе, — злой скороговоркой проговорил Монморанси. — А на самом деле что? Убивал несчастных девушек!

— Но он вроде как страдает психическим расстройством. Во всяком случае, говорит, что убивать ему приказывал голос...

— Врет! — резко оборвал Марка Пьер. — Нагло врет, подонок!

— С чего такая уверенность, дорогой Пьер? — вмешался в разговор Таланов.

— Потому что все хладнокровные, расчетливые убийцы притворяются психопатами, чтобы оправдать свою жестокость, — отрезал Монморанси.

— Или же все расчетливые хладнокровные убийцы и есть психопаты, — парировал Таланов. — Не верю, что здоровый акудзин или человек способен на такие зверства.

— Остаюсь при своем, — заявил Монморанси и, кивнув мужчинам, скрылся в хранилище прежде, чем Марк успел его остановить.

— Да, вы правы, Евгений Михайлович, — протянул Марк.