Его голубые глаза были холодны, и в них не было сочувствия. Была только злость. Ливи никогда не видела в них подобных чувств! Тайлор, всегда добрый и спокойный, вдруг показался ей карающим ангелом.

- Филипп... Он...

- Откройте! - грозно рявкнул Тайлор, ударив кулаком по двери.

Дверь тут же распахнулась.

Тайлор вошел в библиотеку и остановился, созерцая разбитое в кровь лицо собственного деверя. Ливи только вдохнула, боясь, что не сможет больше дышать. Она захлопнула дверь, чтобы никто не мог видеть то, что видела она.

Нос Мэтью был разбит, и кровь лила сплошным потоком, заливая пол и его белую рубашку. Распухший глаз заплыл, ссадина на скуле кровоточила, и он с трудом стоял на ногах, покачиваясь и пытаясь удержать равновесие.

Тайлор презрительно смотрел на него. Он достал платок и протянул Мэтту, и тот взял, приложив его к носу. Платок тут же покраснел, впитывая кровь.

- Что происходит? - поинтересовался Тайлор, хмуро посмотрев на Филиппа.

- Этот... - Филипп кивнул на Мэтью, вероятно, намеренно не желая называть его по имени, - докатился до того, что притащил сюда Марту. И Ливи застала их в однозначной позе. Мне пришлось стаскивать его со шлюхи.

Тайлор на секунду замер. Его лицо приняло жесткое выражение.

- Это правда? - спросил он, обращаясь к Мэтью.

Тот всхлипнул. Ливи чётко слышала, что он всхлипнул.

- Так правда? Или вы не можете даже отвечать за свои поступки?

Презрение в голосе Тайлора достигло предела.

- У вас нет ничего святого? Вы не уважаете собственную жену, но я не позволю вам проявлять неуважение к моей! Вы притащили шлюху в мой дом в её праздник и даже не пытались как-то это скрыть! Вы оскорбили всех, кто когда-то хорошо вас принял. Кто дал вам уважаемое положение в обществе, кто дал вам денег, которые вы тратите на эту шлюху, и кто позволил вам просто войти в этот особняк на правах члена семьи! Я вас уже предупреждал!

Тайлор, который говорил всё это спокойным холодным тоном, сделал шаг к Мэтью, и тот отступил.

- Мы пригрели на груди гада. Я был уверен, что вы цените отношение моей сестры. Что вы хоть немного уважаете собственную дочь и не станете позорить семью! Я сильно ошибся в вас, Нортвуд!

Тайлор размахнулся и влепил ему пощечину. Голова Мэтью дернулась, и он снова всхлипнул, будто ребёнок.

- У вас есть, что сказать? - Тайлор сделал ещё шаг вперед, наступая.

Мэтт опустил голову. Кровь лилась на рубашку, и вид у него был настолько жалкий, что Ливи стало противно. И это её блестящий красавец муж? Это и есть Мэтью, которого она так любила?

«Ну скажи уже что-нибудь, оправдайся!» - мысленно просила мужа Оливия, по-прежнему желая увидеть в нём что-то хорошее.