Пару раз у меня действительно были дела или плохое самочувствие, но со временем муж перестал звать с собой, а я и рада была этому…

Дурацкая женская натура… Вот и сейчас я сомневалась в себе, искала причины, что могло послужить предательством Лёши… А ведь всё просто, как день. Не виновата я, не виноваты мои поступки или настроение. Просто… Прошла любовь. Всё предельно банально. Если бы мой Алёшка любил меня так же, как тогда, то никогда бы и не заметил другой женщины."

"До сих пор в моей памяти свежи воспоминания реакции Оксаны Владимировны на новость о нашей свадьбе. Женщина натурально разрыдалась, не от счастья, а от горя… Тогда Алексей встал и, взяв меня за руку, повел в коридор. Пока мы обувались будущая свекровь жалобно подвывала, крестя сына.

— Спасибо мам, за чай, — бросил резко Лёша, выпрямляясь, — Ждем тебя на свадьбе. Не придешь, поймем. Но только тогда больше не приходи никогда.

У меня сердце оборвалось от его слов и тона, но он не шутил. Ставил маму перед выбором. Либо она принимает меня, либо теряет его. Для него не было иного варианта.

Мы молча шли по аллее, рука в руке, а я не знала, как начать, что сказать.

— Лёш…, — осторожно позвала его.

— Нат, — резко затормозив, повернувшись ко мне и смотря в мои глаза, серьезно проговорил он, — Я тебя люблю. И мне никто не нужен больше. Понимаешь? Если она не принимает тебя, значит и я ей не нужен. Ведь ты моя жизнь…

— Ты чего…, — заволновалась, подбирая слова, — Это же мама. Так нельзя, она остынет…

— Хочешь мороженое? — перебил он меня.

— Ну да, — растерялась, не понимая при чем тут лакомство.

— Тогда пошли…

Оксана Владимировна пришла на нашу свадьбу. Громче всех кричала: ""Горько"" и задвигала душевные тосты. Обнимала меня и моих родителей… А потом постепенно, всё равно грызла и разваливала нашу лодку… Месть? Ревность? Теперь плевать…

Стоило включить смартфон, как свекровь тут же дала о себе знать.

— Да, — тихо и спокойно проговорила я.

— Наташенька, здравствуй моя девочка, как ты там? — медовым голосом пропела женщина.

— Нормально, — бросила коротко, испытывая проснувшуюся внутри неприязнь к ней.

— Ох, девочка моя, это жизнь. То черная полоса, то белая. Никто не застрахован от потрясений и потерь, — она причитала, а я нахмурилась, пока было не понятно, чего она хочет.

— Я в курсе. Не переживайте, черная полоса будет недолгой. Разведемся с Лёшей, и пойдет белая, — холодно произнесла, мечтая бросить трубку.