Впрочем, он быстро совладал с собой и, наградив Славу прожигающим до костей взглядом, пригрозил:

– Неуместные вопросы тоже относятся к разряду запрещенных. Уяснила, няня?..

Еще никогда Слава не слышала, чтоб слово «няня» звучало так уничижительно. Даже донья Нивес, бывшая учительница Карлы и Карины, ненавидевшая пришелицу из иного мира, не разговаривала так.

– Поняла, – нехотя призналась Слава, сдерживаясь изо всех сил.

Она не могла рисковать, не теми, кто был для нее дороже жизни. Если ее отстранят от детей, кто защитит их? К кому еще они смогут обратиться? А в том, что дядя их люто ненавидит, сомневаться не приходилось.

– Вот еще, – небрежно бросил Витэго. – Проследите за тем, чтобы эти дикарки не приближались ко мне.

Славе пришлось надавать себе мысленных пинков, чтобы кивнуть.

Из оружейного зала, прежде нежно любимого, а сейчас люто ненавидимого, она уходила с тяжелым сердцем. Издевательский смех Витэго все еще звучал в ее ушах. Что ждет их дальше? Неужели все рыцари и сам король поверят предателю и займут его сторону? А, главное: где сейчас Дрэго? Что произошло с ним?

В то, что он погиб, Слава отказывалась верить. Всей душой чувствовала: ее любимый жив, хотя и не может пока вернуться. Кто-то или что-то удерживает его.

Слава направилась в комнату Дэлии, когда в одном из коридоров заметила капеллана.

– Дон Дино!

Она бросилась к нему. Если уж кто и мог объяснить внезапное появление Витэго, то только он. Как смотритель замка и доверенное лицо Дрэго, капеллан не мог быть не в курсе. К тому же, он наверняка владел сведениями, что доставляли из соседних провинций и городов. И из столицы, прямиком из королевского двора.

Стражники, сопровождавшие дона Дино, вновь преградили путь.

– Позвольте нам поговорить! – выкрикнула Слава.

– Ступайте к детям, – скороговоркой проговорил дон Дино, отворачиваясь. Он словно боялся смотреть Славе в глаза. – Не покидайте замка, если не хотите их потерять.

Это было все, что Слава услышала. Все ее вопросы так и остались не отвеченными. Капеллан и сам Витэго постоянно ходили с охраной – даже в столовую. Их сопровождали не рыцари, а люди, верные предателю. Поговорить или узнать хоть какие-то новости было совершенно невозможно.

Слуги, так любившие разносить сплетни, тоже притихли. Нескольких горничных отправили на черную работу, а кучеру, осмелившемуся настроить конюхов против дона Витэго, отрезали язык. Теперь никто не смел говорить – ни о чем, боясь ляпнуть лишнее.

София, как экономка, знала и замечала многое, но тоже молчала, словно онемела. Слава не решилась ее разговорить, боясь последствий.

Карла и Карина были подавлены происходящим и старались держаться поближе к няне. Дядя, разумеется, не пожелал даже взглянуть на племянниц.