Так просто, и она в моей машине. Как только я завожу двигатель, то до меня доходит, что она не была здесь раньше. Я никогда не возил ее никуда. Никогда не прикладывал усилий. Я забрал подвеску, ее девственность, затем начал дразнить ее из-за этого, а затем бросил ее по просьбе Вии. На протяжении всего времени она думала, что я встречаюсь с Адрианой. Но я никогда не встречался с Адди. К тому времени, когда я заметил, что она женщина, Рэтт уже все понял и кое-что сделал с этим.

Рэтт. Это начало разговора.

– Рэтт умер, – спокойно говорю я, она давится собственной слюной и начинает кашлять. Я не поворачиваюсь к ней, чтобы постучать по спине. Я веду машину. Далеко отсюда, в единственное место, где мне нужно зафиксировать в ее памяти то, чтобы она поняла, почему мы должны быть вместе.

– Что случилось?

– Передоз.

– Это печально.

– Нет. – Он был насильником, который избивал всех членов моей семьи до полусмерти и обрюхатил подростка.

Дарья вздыхает.

– Ты прав. Нет. Как ты узнал?

– Около трех месяцев назад он начал звонить. Что-то бурчал про оплату за все время, что я с ним жил. Пытался высосать деньги из твоих родителей или что-то в таком роде. Хотел заключить сделку с Джейми о разделе всего моего заработка, если я попаду в высшую лигу. Когда Джейми послал адвокатов к Рэтту, чтобы пригрозить ему, он не поднимал трубку и не отвечал на письма. Мы пошли к нему лично. Его тело уже воняло, но в принципе это не сильно отличалось от того запаха, когда он был живой."

"Не могу поверить, что она улыбается моей тупой шутке, а еще не могу поверить, что я ее сказал. Паркуюсь около парка Касл Хилл. Я обхожу машину и открываю дверь Дарье, подав ее руку. Мы проходим мимо лавки, где мы сидели с Адрианой, когда она наблюдала за нами с другого конца парка. Я веду ее глубже в деревья. Мы не останавливаемся и не разговариваем, пока не доходим до того самого поваленного ствола дерева. Того, где у нас был секс первый раз.

Я прислоняюсь к стволу, скрестив руки на груди.

– Ты обещала, – тихо говорю я. Где-то между выпускной церемонией и рестораном я снял кроваво-красную мантию, теперь она видит меня в простой черной футболке с дырочкой, видит, что я не в порядке.

Она кивает, проводит рукой по волосам и потирает челюсть.

– Я знаю. Мне жаль. Мне очень жаль.

Она не оправдывается – это хорошо, но я пока не знаю, что все это означает.

– Если ты хочешь услышать вторую часть моей тайны, то тебе надо пообещать мне кое-что.

– И что же?

– Себя, – тихо говорю я. – Ты была права, в тот день, когда сказала, что ты пыталась быть моей, но я никогда не предлагал тебе себя взамен. Но сейчас я весь твой. И если ты хочешь меня полностью, то тебе необходимо дать мне кое-что. Давай начнем с обещания. Настоящего, хотя бы в этот раз.