– Понял теперь, каково, когда тебя бьют твоим же оружием? – спросил Энтони с большой угрозой в голосе.

– Что бы это значило? – спросил тот, косо поглядев на Энтони.

– Посмотри вокруг. Это уже не твоя семья окружает тебя. Это его семья. Согласись, я неплохо приберег для тебя свои кулаки.

– Катись к черту! – Уоррен все же выхватил свою руку из руки Энтони.

Энтони вполне бы мог на это обидеться, но вместо этого он рассмеялся и посмотрел на Джеймса, как бы говоря: «Я сделал все возможное. Теперь опять твоя очередь». Но Джеймс не хотел, чтобы наступила его очередь. Он хотел, чтобы Уоррен немедленно убрался отсюда, из этого дома, из Англии, из его жизни. Будь этот мужлан не таким воинственным, невыносимым и враждебным, ему еще можно было бы попытаться спокойно втолковать кое-какие разумные вещи. Но Уоррен Андерсен не был уравновешенным человеком. К тому же Джеймс не мог испытывать приязни к парню, который высказывался, что ему было бы приятно увидеть Джеймса, вздернутым на веревке.

Холодно и угрожающе Джеймс сказал:

– Дело может окончиться плачевно для тебя. Если я захочу, то превращу тебя в кровавое месиво, не прибегая для этого ни к чьим услугам. И не спорь, голубчик. Короче, ты должен удалиться.

– Я никуда не уйду без своей сестры, – твердо заявил Уоррен.

– Вот тут, янки, ты ошибаешься. Ты отдал мне ее, и я защищаю ее, в особенности же я защищаю ее от тебя и от твоей омерзительной склонности к насилию.

– Но ты не хотел ее!"

"– Черта с два я не хотел ее! – взревел Джеймс. – Я настолько хотел ее, что ты едва не повесил меня!

– Глупо ведешь себя, парень, – сказал Уоррен и нахмурился.

– Ничего не глупо, – вмешался Энтони, смеясь. – Весьма разумно.

Джеймс не обратил внимания на брата, продолжая увещевать шурина:

– Даже если бы я не хотел ее, Андерсен, ты все равно не получил бы ее теперь.

– Это еще почему, черт возьми?

– Потому что она носит моего ребенка, а ты полагаешь, что избить ее – означает избавиться от любых проблем.

– Но разве Мэлори не собирался…

– Перси, заткнись ты! – раздалось сразу с трех сторон.

Но Уоррен был слишком вне себя, чтобы понять смысл фразы, начатой Перси.

– Боже мой, Мэлори, я не тронул бы ее, даже если бы она не была… Черт возьми, ведь она же моя сестра!

– Но она также и моя жена, что дает мне все права, в частности – полное право отказывать тебе в любых претензиях на ее счет. А если ты хочешь увидеться с ней, ты должен прежде наладить со мною мир.

Ответ Уоррена не удивил никого, особенно принимая во внимание, что, произнося последние слова, Джеймс выглядел кем угодно, только не миротворцем.

– Черта с два! И плевать мне на твои права, Мэлори! Если ты думаешь, что мы позволим ей оставаться в лапах разбойника, продолжай так думать!

Последние слова прозвучали слабовато.