Джорджина услышала удивление в голосе Джеймса, почувствовала дрожь его тела… Или это трясло ее саму?

Она вцепилась в него, и ему было легко поднять ее ноги, а затем обвить их вокруг своих бедер. Капитан положил Джорджину на кровать. Интимный контакт, освобожденная волна тепла в ее пояснице, стоны, когда он продолжал опустошать свою Джорджи языком.

Супруги неловко повалились на кровать, но Джорджина не заметила, что хитрость Джеймса опять превзошла ее собственную. Они начали срывать друг с друга одежду, не осознавая, что действуют по воле примитивного инстинкта.

Наконец Джеймс крепко прижался к Джорджине, и ее тело вздохнуло, что означало приглашение. Это длилось несколько секунд, но потом женщина ощутила укол тревоги. Супруг взял ее за колени, чего не делал никогда раньше, и поднял их так высоко, что она почувствовала себя абсолютно беззащитной. Но тревога оказалась очень короткой, быстро забылась, поскольку такая поза позволила ему войти в Джорджину невероятно глубоко. Она ощутила прикосновение к самой своей сердцевине. В этот момент произошла огненная вспышка, разославшая волны звенящего тепла от центра к каждому краешку, охватившая Джеймса, ударившая в него спазмами удовольствия.

Джорджина кричала, но не осознавала этого. Она оставляла на его плечах кровавые полумесяцы и тоже этого не осознавала. Она снова отдавала Джеймсу душу. И этого не осознавали ни тот, ни другой.

Когда сознание Джорджины немного прояснилось, она отяжелела от слабости… а ее губы оказались покусанными. Это привело ее к мысли, что Джеймс не разделил ее волшебных переживаний.

– Ты не…

– Конечно, да.

– О!

Но мысленно Джорджина произнесла другое «О!», более удивленное. Так скоро? Она опять хотела потерять себя? Посмела? Но желание было неодолимым, и оно дало ей единственный ответ, чего она хотела в данный момент.

ГЛАВА XXXVIII

«Сама знаешь, раньше браки заключали ради денег или чтобы соединить большие кланы… К нам не подходит ни то, ни другое, правда, любимая? В наши дни брак вернулся к своей примитивной первооснове. Это разрешение общества на близость. То есть наш с тобой случай, я бы сказал».

Эти слова то и дело приходили на память Джорджине на протяжении двух недель, прошедших после того рокового дня, когда она сдалась, уступив ухищрениям Джеймса Мэлори. Эти слова напоминали ей о том, что ей и нечего было придавать чрезмерное значение возвращению его интереса к ней. Единственное, о чем она его тогда спросила, – о браке, собирается ли он узаконить их отношения или прервать их. То, что он ответил, нельзя было считать ответом. Невелика радость услышать от него, что, с его точки зрения, их соединяло только взаимное физическое влечение."

"И однако в этой близости было так много нежности.