Она начала по-настоящему злиться на мужа, на его способность отогнать свою ярость прочь, в то время как ее неудержимо возрастала.

– Ну, Джеймс? – произнесла она сухим, обиженным голосом. – Скажи мне, если посмеешь.

Джорджина не видела сейчас его лица, но когда он коротко взглянул на нее, она все прочла в его зеленых глазах. Ей не нужно было ничего слышать. Капитан уже все сказал.

– Не ищи тайного смысла, любовь моя. Мотивы моих поступков просты и основательны. Вся эта злоба, которую мы выливали друг на друга, вызывает у меня… тошноту.

– Вот и хорошо, – отозвалась Джорджина, прикрыв глаза, чтобы защититься от пронизывающего взгляда супруга. – Надеюсь, тебя вырвет.

Смех Джеймса потряс ее."

"– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Держу пари, постоянные ссоры тебя тоже измотали.

Это была правда, но Джеймс никогда не должен был узнать ее. Однако, похоже, он уже обо всем догадался.

Его голос стал тверже.

– Ты чувствуешь тошноту?

– Ничуть.

– Ты знаешь, как сохранить самоуверенность в затруднительном положении, милая девочка.

Джеймс вдруг отпустил ноги Джорджины. Она соскользнула вниз, но повисла в воздухе, поскольку одна рука мужа еще держала ее за талию. Джорджина не видела, как они прошли в свою каюту, но услышала щелчок закрывшейся двери. Ее сердце забилось сильнее.

– Признаюсь первым, я утрачиваю хитрость, когда имею дело с тобой, – продолжил Джеймс. Рука, которой он обнимал супругу, опустилась ей на ягодицы. Капитан крепко прижал к себе Джорджину. Его вторая рука гладила волосы женщины. Пальцы нежно скользили по ним. Джорджина видела нежную улыбку Джеймса, теплый огонек в глазах и почувствовала его дыхание, когда он добавил:

– Позволь мне посмотреть, смогу ли я найти это опять.

– Джеймс, нет…

Но губы капитана уже прижались к ее губам так, что оттолкнуть их уже не было никакой возможности. Неторопливо, с величайшей осторожностью он целовал Джорджину, соблазняя, очаровывая, впитывал каждый импульс чувств, которыми она обладала. Ее руки уже обвились вокруг шеи Джеймса, когда его язык слегка раздвинул ее губы, проник внутрь и коснулся ее языка, вызвав сумасшедшее головокружение. Под нежной атакой Джорджина почувствовала настойчивость. Свою или Джеймса? Она не знала. Она находилась в центре эротической бури, заслоняющей собой все, кроме мужчины и того, что он с ней делал.

Боже, его вкус, ощущение его тела, овевающий жар, невероятно приятно воздействующий на ее чувства. Она забыла… Нет, она просто сомневалась в реальности, сомневалась, что что-нибудь может так подействовать на нее, что можно совсем потерять себя… Ради него.

– Господи, женщина, ты заставляешь меня трепетать.