Он думал, пробегая глазами строчку за строчкой, какие последствия ждут отдел и что можно предпринять, чтобы ослабить удар, который нанесла чья-то сильная рука.

– Поясни, – не отрываясь от бумаги, потребовал начальник, – что означают слова Марка: «Уходить лучше на день раньше, чем на десять лет позже?»

Девушка пожала плечами.

– Думаю, его слова относятся к нашему предложению, – ответил за подчиненную Петров.

– Н-да?.. Не совсем убедительно. Марковцев – товар штучный и меченый. В каждом его слове я готов искать подтекст... Толя, а вот ты как раз не рассиживайся, – полковник поднял глаза на майора. – Езжай на пожарище, опроси своих бывших коллег: что, как и почему. Дело поганое. Меня не покидает ощущение, что кто-то издевается над нами. В колонии сорок три дробь пять, пока мы ею не заинтересовались, все шло гладко. Но стоило нам тронуть это дерьмо, как случились два кряду чрезвычайных происшествия.

Эйдинов снял очки, отложил многостраничный рапорт и встал.

– Ладно, пора к шефу «на ковер». Катя, ты пользуешься косметикой?

– Я могу не отвечать на этот вопрос?

– Да не отвечай! Только принеси мне увлажняющий крем, – извинился за резкий тон с подчиненной полковник Эйдинов.

11

Климов, колония УР 43/5, 16 ноября, четверг

Сергей выбрался из своего вонючего убежища в четвертом часу утра, когда на календаре был четверг. Он замерз, отчаянно замерз. Зато был в курсе всех дел, что творились на зоне. Заключенные, мявшие у него над головой бумагу, говорили о его смерти.

Во время лежбища в яме о сне говорить не приходилось. Марковцев, правда, ненадолго, недовольно часто впадал в дрему. На воле он храпел, но сейчас его организм контролировал даже дыхание. К тому же и сам он кое-что предпринял – прикусывал спичечный коробок, чтобы дышать не только через нос, но подвергал себя при этом простуде, которая неумолимо подкрадывалась к терявшему силы организму.

Обычно после плановых обысков не положенные в местах заключения вещи собирались в мешки и по негласно установленным правилам передавались обиженным. В этот раз все было по-другому, поскольку обыску предшествовал побег заключенного. Все вещи, включая теплую одежду, пачки чая, продукты питания и прочее, были порезаны, приведены в негодность и свалены в контейнеры. Первые несколько часов шныри, озираясь, рылись в сору и забрали все самое ценное. Теперь можно было не опасаться, что кто-то сунется к мусорным бакам.

Сергей проводил глазами овчарок, промчавшихся по предзоннику, и немеющими от холода руками закрыл тяжелый щит выгребной ямы. Теперь – к площадке с мусором. Среди пяти контейнеров он выбрал второй справа, вторым его и загрузят.

До самого дна Сергей не полез. Он зарылся в мусоре и потихоньку начал отогреваться.