Дома здесь были однотипными, а наблюдательный Юсупов машинально отмечал все мелочи, проходя мимо застроек.

И вот, когда он был в паре секунд от спасения, ему помешал этот злополучный выступ.

...Наконец он изо всей силы дернулся назад, оставляя на сварочном шве кусок светоотражающей полосы, и почти скрылся за карнизом – на виду оставалась лишь его голова и верхняя часть спины. В нее-то, целясь и удерживая пистолет обеими руками, с острого угла агент Скворцова посылала пулю за пулей. Ее стрельба по мишеням всегда отличалась хорошей кучностью, и сейчас с расстояния в пятнадцать метров лишь три из семи выпущенных за две секунды пуль ушли в «молоко».

Алим, чье правое плечо и шея горели нестерпимым огнем, поскользнулся последний раз в своей жизни и, перевалившись через карниз, с жутким воплем полетел вниз.

Катя чуть отступила назад, провожая глазами наемного убийцу. Многое бы она отдала за то, чтобы созерцать этот незабываемый полет в другом исполнении. Чтобы расколовшийся об асфальт череп принадлежал Николаю Григорьевичу Постнову.

Не замечая, что продолжает держать пистолет на виду, в опущенной руке, Катя, теперь уже медленно, очень медленно возвратилась в свой подъезд, поднялась на третий этаж и опустилась рядом с Женей.

– Прости... – прошептала она, коснувшись ее мягких каштановых волос.

Нелепая, ненужная смерть. И от того еще более ужасная."

"Скворцова не замечала, что происходит вокруг, что подъезд как-то странно ожил, что рядом стоит соседка тетя Зина и что-то говорит ей.

– Что? – Катя подняла на нее полные слез глаза. – Вызвали милицию?.. Да, да, хорошо. Спасибо.

Пересилив себя, она достала сотовый телефон и набрала номер отдела.

51

Эйдинов позвонил домой и предупредил Людмилу, что задержится на работе.

Положив трубку, с неудовольствием припомнил детали беседы с Постновым. Владимир Николаевич честно и откровенно признался ему, что услуги Сергея Марковцева в Дальнейшем могут не понадобиться. Но сейчас ему казалось, что это говорил не он, а совсем другой человек, который почему-то кривил душой, исходя из чисто технических соображений.

Нет, надо разобраться в себе, в Марке, понять этого непонятного человека хотя бы наполовину. Слишком поверхностным виделся расклад, при котором Сергей Марковцев – опасный преступник, террорист.

Эти определения витали в воздухе в виде слов, ложились на бумагу... но отскакивали от сердца.

А все началось, как казалось полковнику, со смерти Виктора Заплетина, которая несомненно оставила рубец на сердце Сергея. И Сергей, беспокойная душа, перекинулся на целый расчет. А если бы это была рота, батальон? А дивизия? У-у... – Эйдинов качнул головой, понимая, что думает не о том.

«У нас с вами одно дело!»

Черт возьми, как ловко сказано. И ответить нечем. Марковцев бы ответил.