Тот со своей командой перетащил разведчиков из одного болота в другое. А Спрут?.. «Иди, Сережа, принеси нам победу...»

Нет, все идет, как предначертано сверху. Судьбу нельзя переделать, хоть ты тресни. Она многолика: то с обросшим рылом Вахи Бараева, то с матовым лицом Кати Скворцовой, то с располневшей физиономией Эйдинова, то с непроницаемой маской генерал-полковника Ленца, – пойди, вмешайся, думал Марк, попробуй взять судьбу на понт.

Скумбатов расположился в стороне от остальных. Марк поднялся и лег рядом с командиром, с удивлением обнаружив на лице одноглазого диверсанта улыбку.

В голосе Сани тоже прозвучали отеческие интонации:

– Давно не видел их такими. – Немного помолчав, Один-Ноль продолжил: – Плеть был хорошим командиром, все бойцы его уважали. У него даже вторая кличка была – Запевала. А я сторонился Заплетина... не знаю почему. Я старше его на два года, был старшиной, прапорщиком, дали лейтенанта. Потом одну звезду отняли. Ушла она вместе с моим глазом: сцепился с замом по тылу батальона. Сука, каких еще поискать. Все исподтишка делал, даже ножом рубанул меня, когда я отвернулся. – Один-Ноль негромко рассмеялся.

 – Теперь у него одна почка, а у меня один глаз.

Марк улыбнулся, поглядывая на бойцов, которые продолжали «прения».

– Это они расслабляются так, – пояснил Скумбатов, – Подкидыша идея. Первый раз начали издеваться над Александром Матросовым: дескать, поскользнулся и угодил грудью на амбразуру дзота. Пантера подхватил: ногу свело судорогой. И пошло-поехало. Все валят на Скутера, а тот на Пантеру.

– И чем кончаются «прения»?

– Как всегда. Увидишь, – ушел от ответа Скумбатов.

Один-Ноль отлично ориентировался на незнакомой местности, изучив карту, а бойцы понимали командира буквально с полувзгляда.

Еще около двадцати километров по лесистой местности можно пройти в хорошем темпе, делая необходимый запас по времени. Потом редколесье сменится крутыми подъемами и открытыми, теперь заброшенными, хлопковыми полями, и станет труднее.

Скумбатов в точности исполнял инструкции Марковцева, хотя и не понимал, к чему идти вторым темпом, когда спокойным и размеренным маршем в восемь-девять километров в час они успевали к означенному сроку.

– У всех есть семьи? – спросил Марк.

– Нет. Леха Мирный с родителями живет. Он бывший морпех, Черноморский флот. Плюнь на грудь – жить без влаги не могу. Моряк, одним словом. Миша Пантюхин один, родная сестра Пантеры четыре года назад вышла замуж за грека и уехала за кордон. Где-то под Афинами живет, работает в гостинице. Пантера к ней так ни разу и не съездил. Чернов Коля – на него пары не подберешь, даже зрелые женщины шарахаются от него. Но Злодеи только с виду страшный, а так добрый парень. Пару лет назад сошелся с одной.