— А почему вы мне об этом не сказали?

Он пожал плечами, но тотчас негромко застонал от боли.

— Я чувствовал, как он ткнул меня, но не знал, насколько оно серьезно. Болело не очень.

— А сейчас болит?

— Болит, — коротко ответил он.

— Прекрасно, — заявила я, совершенно выведенная из себя. — Вы это заслужили. Будете знать, как носиться по горам, похищать молодых женщин, и у-убивать людей, и…

Я почувствовала, что сейчас зареву, и замолчала, стараясь овладеть собой."

"В результате этого разговора Дугал окончательно потерял терпение:

— Ладно, ты можешь как следует сидеть верхом, парень?

— Он никуда не может ехать! — запротестовала я. — Он должен находиться в больнице. Конечно же, он не может…

На мои протесты, как и прежде, не обратили никакого внимания.

— Ты можешь ехать верхом? — повторил Дугал.

— Да, если вы уберете барышню с моей груди и дадите мне чистую рубашку.

Глава 4

Я ПРИБЫВАЮ В ЗАМОК

Остаток путешествия не был ознаменован какими-либо примечательными событиями, если вам не кажется примечательной ночная поездка верхом по весьма пересеченной местности, как правило, по бездорожью, в обществе вооруженных до зубов мужчин в килтах и при этом на одной лошади с раненым. По тем стандартам, к которым я уже начала привыкать, все это не выходило за рамки обыкновенного.

Светлые полосы занимающейся утренней зари протянулись над моховым болотом. Конечный пункт нашей поездки возник впереди в виде огромной массы темного камня, обведенной серой каймой света.

Окрестности уже не были тихими и пустынными. Цепочка плохо одетых людей тянулась по направлению к замку. Они отступали на обочину, чтобы пропустить скачущих рысью лошадей, и с любопытством рассматривали мое одеяние, явно казавшееся им чужеземным.

Густой туман еще не рассеялся, но было достаточно света, чтобы разглядеть каменный мост, аркой перекинутый через неширокий поток, бежавший мимо замка вниз к мерцавшему примерно в четверти мили отсюда озеру.

Очертания замка были грубыми и простыми. Никаких причудливых башенок или зубчатых стен. Он походил на хорошо укрепленный дом с толстыми каменными стенами и высокими узкими окнами. Несколько труб дымились над гладкой черепичной крышей, усиливая господствующий серый колорит.

Ворота замка были достаточно широки: в них свободно могли проехать две телеги одновременно. Я могу это утверждать без опасения впасть в неточность, потому что именно это произошло, когда мы въехали на мост. Одна телега, запряженная волами, была нагружена бочками, вторая — сеном. Наша маленькая кавалькада сгрудилась на мосту, нетерпеливо ожидая, пока телеги минуют проезд в ворота.

Когда лошади ступили на скользкие камни сырого двора, я решилась задать вопрос.