Выдавая бешеный накал эмоций. Которых никогда не прочтешь по всегда почти бесстрастному лицу.

— Мари…

Его голос звучит рвано. Надтреснуто.

Рука сжимает мои руки так сильно, что по всему телу проходит разряд тока.

И время будто останавливается.

Вот так.

Пока молчание.

Глаза в глаза.

И словно сметается все прошлое.

Все кажется наносным.

Статус. Традиции. Все зло, что произошло между нами.

Но это миг.

Один пропущенный удар сердца.

Реальность не может замереть. И все, что между нами, не сотрется!

— Мне нужно в душ.

Поспешно бормочу, отводя глаза.

Непростительно. Перебиваю. Говорю о своих потребностях.

Но сейчас я пользуюсь положением.

Слишком душно. Слишком большой накал. Безумный жар, что раскалил воздух и всю комнату до предела. Я хочу сбежать. Мне нужно выбраться. Вырваться из капкана его глаз!

— Конечно, — на удивление, Бадрид только кивает.

И тут же подхватывает на руки.

Бережно.

Нежно.

Как фарфоровую статуэтку.

И я задыхаюсь от его близости.

От того, как рвано бьется сердце под раскаленной кожей его мощной груди.

Как лихорадочно мечется его взгляд по моему лицу.

Как бережно и крепко сжимают его руки.

Голова кружится!

Но…

— Я сама, — упираюсь в его грудь обеими руками, когда Бадрид заносит меня в ванную комнату. Опускает на ноги, прикасаясь к ночной сорочке.

Только теперь замечаю, что на мне.

Белоснежный чистейший шелк.

— Сама. Одна. Прошу…

Это странно. Все странно.

Он что? Всерьез собирается меня мыть?

Нет.

Сейчас это выше моих сил.

Даже думать об этом! Переварить такие разительные перемены! И уж тем более, я не выдержу. Его взгляда.

Его прикосновений к моему обнаженному телу!

Я и душ этот выдумала, чтобы запереться от него. Побыть одной. Глотнуть воздуха!

Хотя тело свое я ощущаю очень свежим. От кожи исходит легкий аромат лилий и роз. Значит, меня кто-то мыл!

— Пожалуйста, Бадрид. Прошу…

— Ты уверена?

Его взгляд пронзает так, что подгибаются ноги.

Он откручивает краны, не отводя взгляда от меня. Регулирует тепло воды. Продолжая придерживать меня за талию.

— Я позову кого-то из девушек, чтобы помочь, — и снова буравит. Буравит меня своим сумасшедшим взглядом.

Прожигает до костей!

— Нет!

Выдыхаю слишком поспешно.

Ничего не понимаю.

Я в шоке. В полной растерянности.

Прежде Бадрид и нескольких слов со мной не сказал.

После вел себя так, будто я пустое место.

А теперь…

Теперь заботится?

Хочет позвать прислугу, чтобы мне помогли помыться?

Нет.

Все это кажется странным сном. Дикостью. Бредом."

"Но в любом случае меньше всего мне хочется, чтобы кто-то из тех девушек, что меня так ненавидят, помогал мне мыться!

— Я сама.