Его запаха и взгляда, который сводил с ума!

Зачем?

Зачем он снова рядом? Я не могу на него смотреть! Не могу его чувствовать! Меня снова начинает скручивать в узел! Перемалывать!

А постель, на которую он меня зачем-то уложил, хуже раскаленной сковородки!

— Мари!

Его отчаянный крик бьет по каждому нерву. Лупит разрядами. Убивает. Разламывает.

— Нет, не покидай меня, — крепкие уверенные руки растирают мои.

— Больше не покидай! Я не отпущу, уже не отпущу. Тебя туда! Неееет!

Нет? Но зачем? Зачем я ему? Это какой-то новый, изощренный способ наказать меня за все, что случилось?

Я хочу обратно.

В свою темноту. Туда, где тихо. Спокойно. Где ничто не лупит прямо в сердце снова и снова.

Где не врут глазами. Не врут так, как умеет только он!

Ведь после той ночи… Пусть даже слова остались невысказанными…

Я верила. Верила тому, что читалось на самом дне его зрачков. Я задыхалась от того, что там видела. Что сквозило в каждом его жесте. В каждом касании. Задыхалась и не верила, что он способен ТАК любить!

Но…

Бадрид Багиров доказал мне, что на чувства он не способен!

Зачем же его глаза снова кричат о том, чему я поверила в ту ночь?

Зачем???

Это ведь пытка! Тысячи ножей в не закрывшуюся рану!

— Я не отпущу тебя, — бьет по вискам его голос.

— Я встретился бы с самим дьяволом и застрелил бы его, если бы он попытался забрать тебя у меня!

И тормошит. Не выпускает. Тянет за руки. За душу своими горячими руками.

Обратно.

Туда, где я меньше всего хочу быть!

— Или спущусь в самое пекло вместе с тобой. Но не отпущу!

45 Глава 45

Конечно.

Ведь я его собственность!

А то, что принадлежит Багировым, они не отпускают. Не выпускают из рук.

Даже туда, где тихо и спокойно.

Даже из лап самой смерти вырвут, не взирая на чьи-то желания!

— Почему я здесь? Почему именно здесь? Я не хочу находиться в этой спальне.

В этой постели…

Первое, что выдыхаю.

Простыни из чистейшего шелка жгут мне кожу. Дышать. Даже дышать воздухом этой спальни я не могу! Задохнусь! Уже задыхаюсь! Неужели он не понимает? Хотя… Кто сказал, что ему не все равно!

— Мари, — снова скользит руками.

По лицу. По волосам.

А я лишь отворачиваюсь. Закрываю глаза, чтобы не видеть его воспаленного, полубезумного взгляда.

Не хочу. Не хочу читать в нем то, чего в самом Бадриде сроду не было.

Не хочу и не могу больше обманываться. Это слишком дорого стоит. Это стоит сердца!

— Ты не помнишь? Ничего не помнишь? Мари, ты упала с коня! Что ты чувствуешь? Болит? Где болит? Мари! Не молчи! Говори! Говори со мной!

«Здесь», — хочется поднести руку к груди.

Болит. Печет. Жжет так, что вытерпеть невозможно!

Но разве он поймет? Вызовет докторов, устроит обследование. Если ему, конечно, нужна поломанная игрушка! Игрушка, о которой он так легко успел забыть! Или просто выбросит, как ненужное.

— Нигде не болит… Я просто.