— И, может быть, сам точно также бы сделал! Но мне по долгу службы не положено спустя рукава смотреть на все это безумие!

Я тоже перевел дух.

— Тох, я услышал твое профессиональное мнение. Давай ты по-человечески примешь мой поступок и в случае чего просто прикроешь. Ну или можешь считать меня начальником-самодуром.

Скажешь… — крякнул Измайлов.

Я лишь покачал головой. Антон был старше меня на двенадцать лет, но еще со времен военной службы мы общались на равных. Он всегда прекрасно понимал меня в напряженные моменты — где нужно подставить плечо, а где предоставить свободу.

Но сейчас я сам себе практически не отдавал отчета, а уж друг и верный сотрудник подавно пребывал в шоке.

Мы перевели разговор на другую тему и подрулили к особняку. От мысли, что там она, даже под ложечкой засосало. И внутри затеплился восторг. Хотя, скорее всего, Варя сейчас начнет кричать и требовать развода. Я и сам никогда не планировал жениться вот так. Но этот брак сейчас реально единственно верный выход.

Однако дом нас встретил тишиной. Высокий блондин Володя вышел из кухни.

— Простите, Дмитрий Алексеевич, я зашел чаю попить.

Девушка там, в гостиной.

Я кивнул.

— Ничего.

На территории располагался домик для служащих, но туда никак руки не доходили провести нормальные коммуникации. Вообще личной охраны я не держал, служба принадлежала строительной компании. А горничная спокойно отдыхала на кухне днем, на ночь уходила домой. То, что охранник Владимир выпил в моем доме кипятка, меня ни капли не задело. Да и не до него было сейчас. Я встряхнулся и отправился в гостиную.

Варя полулежала средь подушек на диване. Такое чувство, что девушка долго боролась со сном, а потом неловко завалилась на мягкой мебели.

Одна из узеньких ладошек была просунута под нежную щеку. Моя новоявленная женушка размеренно дышала и смотрелась настоящим ангелом. Так хотелось лечь рядом, прижать ее к себе. Дотронуться губами до искусанных губок и разбудить ее поцелуем. А потом окончательно взбодрить куда более интимными ласками. Однако девушка вряд ли поддержит мой порыв."

"В ее глазах я враг. Может, немногим меньший, чем Щукин, но тоже вероломный хам. Я мог понять ее и даже жалел. Особенно в моменты, когда ее не было рядом, или вот как сейчас, она мирно спала.

А стоило ей начать сыпать в меня обвинениями, во мне сразу же просыпался строгий циник. Я был довольно груб с ней утром, хоть и видел, девушка напугана. Но ее отрицательные эмоции в ответ на помощь злили. При том, что помогал я ей совсем не ради благодарности.

Но все же придется взять себя в руки и суметь донести до своей юной супруги — в ближайшие полгода ей придется жить здесь и изображать перед посторонними любовь ко мне. Иначе она окажется совсем не в таких комфортных условиях.