Мой старик уже на тот момент отошел от дел, Овчинников же до последнего сидел в своем кресле. Мы поговорили, я вроде избавился от наваждения."

"Но уже по пути домой оно нахлынуло вновь. В юности я долго служил, потом воевал. После вернулся и перепробовал много девиц. Вошел в бизнес и сейчас по сути могу позволить себе даму сердца любого формата и возраста. И, конечно, веду сексуальную жизнь. Но именно тоненькая Варя вызвала во мне даже не забытое, а просто неизведанное чувство. Желание, такое естественное и свежее. Словно долгое время меня воротило от разных деликатесов, а теперь вдруг проснулся аппетит.

Однако что делать с ним, я честно не знал. И уж тем более не планировал как-то сближаться с дочкой Овчинникова. Она очень молоденькая, скромная на вид. Я не хотел видеть в ее глазах отвращение и страх, не желал пересудов. Просто смаковал время от времени ее образ в сознании. И что уж, иногда в душных объятьях своей дамы для здоровья закрывал глаза и представлял ее. Оргазм хоть и был сильнее обычного, но морального удовлетворения не приносил. В какой-то момент я даже решил узнать про нее. И докопался до фактов, которые напрямую ставили под угрозу ее безопасность.

Моему давнему сослуживцу и заведующему охраной уже тогда не понравилось, что я копаю под дочь Овчинникова. Еще и сам товарищ папеньки не так давно отправился на тот свет. Подозрительному Антону казалась непростой и его смерть, и вся ситуация с его семьей. Жена, любовница, дети от разных матерей. Постоянно крутящийся вокруг Овчинникова шакал Щукин. Мой сотрудник ощущал угрозу от всех в этой истории. Я понимал его и был даже благодарен за бдительность. Но махнуть рукой на Варю уже бы не смог.

— Дим, давай отпустим эту девочку и поменяем ей паспорт? — не успокаивался Измайлов, когда мы после нескольких встреч вечером гнали в особняк. Я знал, Варя не покидала дом, но все равно почему-то торопился.

— Тох, с каких пор ты стал наседкой? — я понял, этот разговор нужно закончить раз и навсегда. — В какой момент ты решил, что для меня нет ничего важнее собственной задницы? У девочки проблемы, я нашел кардинальный выход.

— А теперь трудности будут у тебя.

— Я взрослый мужик. Хочешь сказать, не подставился бы, будь неприятности у Олеси?

Антон испустил невнятный звук.

— Ну ты и сравнил! Она тебе никто!

— Олеся тоже когда-то была тебе никем. И, в конце концов, она просто человек, который нуждается в помощи.

Измайлов шумно выдохнул и вцепился в руль. Теперь я понял, почему он с такой радостью отпустил водителя на день рождения дочки. Чтобы наедине иметь возможность ковырять мне мозги. Но в этом не было смысла, ибо решение я даже не принимал. Просто поступал естественно для себя в данной ситуации.

— Да я всё понимаю! — вдруг сдался товарищ.