— Что такое? — тихо спросил отец. — Жалеешь, что приняла моё предложение?

Я помотала головой:

— Нет, не жалею. Я искренне верю, что Насте тут будет лучше. Но… — Я обернулась и посмотрела в льдистые глаза отца: — Вдруг я что-то неправильно поняла, и между ними просто дружба?

— Поверь, родная, моему жизненному опыту, — жёстко усмехнулся отец. — Между мужчиной и женщиной не может быть дружбы. Это противоестественно. Если мужчина не гей, всегда всё сводится к сексу. Поэтому, не спускай с мужа глаз, раз вышла за него. И не подпускай к нему никаких женщин. Особенно из прошлого. Это самые опасные. Только тогда тебе удастся сохранить ваш брак.

— Хорошо, папа. — Я погладила выступающий живот. — Постараюсь не допустить соперниц в дом.

— И будь построже с Береговым, — напомнил отец. — Я замечаю, что ты часто спрашиваешь его мнения. Ставь перед фактом, не показывай слабости. Если дашь хоть шанс увидеть какая ты мягкая и добрая, этот человек снова обидит тебя. Потому что люди не меняются, дочь. Сильный всегда будет давить на слабого. Не позволяй издеваться над собой!

— Но Лёша столько раз просил прощения, — осторожно возразила я.

— Так и будет! — цинично усмехнулся он. — Я сотни таких повидал за свою жизнь. Кто-то воровал, кто-то бил жену и детей, кто-то насиловал и убивал. Все они все плакали, умоляли простить и клялись, что больше никогда не будет делать этого. Все! И ни один не сдержал обещания. — Он выразительно посмотрел на меня: — Ни одного, Ангелина! Запомни это.

В груди у меня разлился пронзительный останавливающий сердце холод, выжигающий нежные ростки любви, замораживающий искренние чувства, которыми так хотелось поделиться с Лёшей. Но нельзя, папа прав. Лютый — преступник. И то, что он сейчас ведёт себя хорошо, не значит, что рецидив не повторится. Нужна жёсткая хватка и чёткие ограничения.

Но как же хотелось простых человеческих отношений, душевного тепла и обоюдного доверия! Всю нежность я без опасений могла подарить лишь Саше. Украдкой стёрла слезу, но папа успел заметить.

— Сомнения… — сурово начал отец.

— Удел нищих, — закончила я и улыбнулась. — Я помню, папа.

— Раз приняла решение, — не отступал он, — то иди по избранному пути с высоко поднятой головой. Пусть весь мир думает, что оно — единственно верное!

— Оно и верное, — я снова посмотрела на что-то быстро записывающую в планшете Настю и добавила тихо: — Наверное…

— Деда, смотри, как я могу! — закричал Сашка, которого катали на большом и спокойном жеребце.

— Да ты прирождённый наездник! — тут же преобразился папа.

Складки у жёстких губ разгладились, глаза весело заблестели. Он улыбнулся мне и пошёл к мальчику, за которым следило четверо работников фонда.