— Никогда не видел тебя таким вымотанным, — отступил охранник. — Мешки под глазами, щеки впали, худой стал. Девка так довела? Такая голодная что ле-е? — и многозначительно заулыбался.

Я кивнул, чтобы Славка отстал.

Осталось три минуты.

— Агата, ну же, не упорствуй, — прошептал я в потолок и стер ладонью прилипшую к лицу усталость. Не помогло."

"Последние полчаса мы сделали идеальную тишину, спрятались по углам, притушили свет, чтобы роженица думала, что осталась одна. Не подозревал, что эти животные так самодостаточны, но и так беззащитны.

— Алексей, — подкрался конюх, а я подскочил от неожиданности.

— Врач говорит, что жеребенок не выживет, нужно мать спасать.

Я потер глаза и тяжело расправил плечи. Спины словно нет, сплошная боль, но я все же собрал себя до кучи и вышел к Николаю Егоровичу.

— Я вам заплачу хоть миллион, только спасите их. И мать, и ребенка.

— Да куда мне ваше состояние? В банке солить на пенсии?

— Детям и внукам отдадите, только скажите, что есть шанс.

— Есть, но придется попотеть. Я один не вытащу.

— Я что угодно сделаю, и ребята помогут.

Несколько минут мы выполняли требования врача. Агата стала еще тревожней, топталась, мучилась, огрызалась, мне приходилось все время быть около нее, сдерживать и умолять успокоиться, хотя я сам был на грани нервного срыва.

— Попробуйте попросить ее лечь.

— Агата, девочка моя, опустись на пол, — я заглянул лошади в большие темные глаза. Она будто плакала, такие они были блестящие. Повторил, подойдя к боку: — Приляг, — и слегка надавил на поясницу.

Агата повернулась, вытянула зубы, будто хочет меня укусить, а потом все-таки легла. Сокращение живота стало чаще, а лошадь будто каменела, напрягаясь всем жилистым телом, и выла, как человек.

— Отлично, — врач пристроился у хвоста, надел на него чулок, чтобы не мешал. — Слава, будешь помогать. Алексей, крепче держите, чтобы не встала.

Дальше происходящее в памяти скомкалось. В голове пульсировало, но я до последнего держался на ногах, только когда на деревянный настил присыпанный соломой выпал бездыханный жеребенок, я рухнул. Словно под колени воткнули раскаленные пруты.

Кто-то бегал, что-то говорил, ржала Агата. Я на автомате выполнял указания и позже, будто зомби, покинул конюшню. Выжатый до дна.

Глава 26

Ангел

По пути к вертолёту, сын потянул меня за руку и спросил:

— Мам, а тётя сломана? — Он посмотрел на Настю, которую папа нёс на руках. — Это он сделал?

— Что? — не сразу поняла я. А когда догадалась, присела на корточки и, заглянув в чистые глаза мальчика, попыталась убедить: — Нет, Саша! Папа не ломал эту тётю, он её спас от плохих людей.

— А что тогда случилось? — не унимался он.

— Она давно болеет, — уклончиво ответила я, не зная, что с Настей.

И тут спину прошиб холодный пот.