— Лёша пытается исправить то, что сделал и защитить нас, но… — Вскинув взгляд на женщину, я с болью выдохнула: — Я останусь одна!

Мария поднялась и, обойдя стол, обняла меня со спины, словно мама.

— Не бойся, девочка. Ты никогда не останешься одна.

Слёзы всё же скользнули по щекам, я положила ладони на тёплые руки женщины и всхлипнула:

— Когда я поняла, что не могу без Лёшки, он ушёл… Это так больно.

— Он не умер, — напомнила Мария, — а всё остальное можно исправить.

— Не умер, — эхом повторила я. — Хотя мне очень хотелось его придушить за решение выступить свидетелем преступлений Чеха…

— Он делает это для своей семьи, — шепнула она.

А мне хотелось кричать, бить посуду, рыдать от безысходности. Но я не могла себе позволить этого. Малышке можно повредить, да и Саша испугается, а ему только-только полегче стало. После гриппа сын стал таким худеньким, что сердце кровью обливалось. Я не могла смотреть на мальчика без едва сдерживаемых слёз.

— Скоро ехать к детскому психологу, — я глянула на часы, и Мария поднялась. — Саша у себя?

— Нет, он с Мишей… — Она посмотрела в окно: — Уже должны были вернуться. — поймав мой взгляд, она с улыбкой пояснила: — После завтрака муж повёл Сашу в конюшню. Мальчик соскучился по Дару.

— Как Агата? — тут же спросила я.

— Ожоги зарубцовываются, — погрустнела Мария. — Ветеринар сказал, что местами шерстяной покров не восстановится.

— Повезло, что Миша спас лошадей, — через силу улыбнулась я. — Думала, они погибли в пожаре. Переживала, как сказать об этом Саше. Он каждый день спрашивал о жеребёнке. И о дедушке…

Слёзы душили, и я замолчала. Боль от гибели отца навеки поселилась в моём сердце.

— Мальчик стал так хорошо держаться в седле, — нарочито весело заявила Мария и, подхватив тарелку с недоеденной запеканкой, направилась в сторону кухни.

— Спасибо, что позвали к себе, — тихо сказала я. — Не знаю, как бы я всё вынесла, если бы не вы.

— Мы же семья, — на миг обернулась тётя и посмотрела на меня с нежным сочувствием. — Я бы с удовольствием звала бы тебя дочкой."

"Улыбнувшись, она скрылась на кухне, а я встала, собираясь подняться в нашу с Лёшей комнату и переодеться, как раздался звонок. Двинувшись к двери, я открыла её и застыла на пороге.

— Ты?! — Метнула взгляд на переминающегося в двух шагах от крыльца охранника: — Кто позволил впустить?

— Ангелина, прошу, выслушайте меня, — умоляюще сложила ладони женщина. Клянусь, вы не пожалеете, если дадите мне шанс…

— Слава, звони в полицию, — жёстко приказала я. — У следователя были подозрения, что эта женщина в сговоре с Чеховым. Пусть пообщается…

Охранник всё же схватил женщину и попытался оттащить от крыльца.

— Лина, я знаю, кто спас Сашу! — в отчаянии крикнула Ирина.

Я подняла руку:

— Стой.