Знал, что с ней рядом охрана и Дэми, что они костьми лягут, но защитят маленькую, но все равно что-то грызло под ребрами. Царап. Царап. Кусь. Кусь. До того сильно, что я делал глубокий вдох, а воздуха все равно было мало.

Откашлявшись в кулак, побрел в сторону лестницы. Там, должно быть, кухня, а это выход на улицу. Типичный западный домик. Орлов подогнал, скорее всего.

В холле меня встретила сдержанная американка, она представилась, но я в волнении прослушал, шарил глазами по входам и выходам и искал любимую. Женщина передала, что Ангелина с сыном на улице возле лошадей. Точно, к Чернышу пошли, они же говорили. Ладно, не буду мешать, все равно не дойду туда, только лишний раз растревожу Ангела.

Я поблагодарил женщину и, выпив воды на кухне, вернулся в комнату. В доме пахло спиртом и медикаментами. В больницу меня не повезли, я запретил, потому что рискованно, все-таки беглец. И в чужой стране как-то доверять людям оказалось еще сложнее, но я под надежной защитой друзей — они не оставят в беде. Хотя Макс обещал, что рыло мне начистит, когда встану на ноги. Хе, второй раз Орлов спасает меня от смерти и обещает спарринг, и все никак мы до него не доживем.

Ведь впереди еще борьба с Чехом. Борьба до смерти. Кто-то из нас должен умереть, иначе этот узел не порвать.

Какое-то время я просто лежал и смотрел в потолок. Лина не возвращалась. Потом крутился в постели и не мог найти положение, ныло бедро, но по виду шов был не страшным. Воспаление вокруг спало и уже не дергало, как вчера, но я старался не тревожить и поворачивался на другую сторону или валялся на спине. Хотя до ужаса надоело, я же и так три дня провалялся у отца Василия, кости уже ломило от желания двигаться.

Еще через время я задремал, но от каждого шороха подскакивал. Прислушивался к голосам, потому что хотел услышать Лину, хотел с ней говорить, обнимать и быть рядом. Казалось, что прошла вечность. Так и было, желудок урчал от голода, а солнце клонилось к закату, окрашивая спальню пурпурной дымкой.

Где Лина? Она что на меня забила? Не понял.

Осознав, что события идут как-то неверно, нелогично, я встал слишком резко, отчего ногу прострелило, пришлось припасть на одно колено, чтобы не свалиться около кровати. Когда я оглушительно выругался вслух, дверь застенчиво приоткрылась. Сжав кулаки, я стянул с кровати постель и завалил подставку для капельницы, только потом поднял голову.

В проходе стояла молодая девушка в белом халате. Медсестра, скорее всего. Она потупила взгляд, а потом на чистом английском отчиталась:

— Мне нужно поставить вам лекарство, а потом принесу ужин.

— А где Лина? — в горле дрожало раздражение. Обо мне будто забыли. Привыкли жить без меня? Плохие мысли колючими и жестокими иглами впивались в виски.