Проклятье! Он не хотел перемен. Его устраивала та лёгкость, с которой он шёл по жизни.

Маркель проводил её до дверей покоев. Она вошла внутрь и, не оборачиваясь к нему лицом, тихо пролепетала:

– Доброй ночи, Ваше Высочество.

Ему следовало бы произнести ответное пожелание и идти прочь, но вместо этого, он вошёл следом за ней. Ноги сами несли его. Ему необходимо было удостовериться, что с ней всё в порядке.

– Может, всё-таки пригласить доктора?

– Не нужно, Ваше Высочество. Я чувствую себя хорошо.

Она прошла в глубь комнаты и остановилась у окна, так и не решившись развернуться к Маркелю – взглянуть на него. В покоях царил полумрак. Лишь ночник, оставленный прислугой непотушенным, мягко освещал пространство вокруг.

Маркель подошёл сзади и медленно снял с её плеч накидку. Словно боялся, что ей опять может стать душно. Его пичужка не противилась – замерла. Боялась шелохнуться. Взгляду открылись её плечи и шея. Соблазнительно женственные.

– Вы жалеете, что не досмотрели спектакль до конца?

Маркель не понимал, что делает. Он склонил голову, почти коснулся её макушки и вдыхал аромат осени и дождя. Ни намёка на слащавые розы – так и должны пахнуть её волосы, цвета осенней листвы. Он хмелел от этого запаха.

– Не жалею, – выдохнула она. – Я знаю, чем закончится эта сказка.

Её голос дрожал. Ей страшно? Она, должно быть, боится его. Ему надо уйти. Немедленно. Но он не мог. Не мог сдвинуться с места.

– Чем? Принцесса сбежит от Чудовища?

Ещё никогда Маркель не ощущал такую острую потребность прикоснуться к женщине. Но он не смел. Он не хотел спугнуть её. Жаждал ещё немного насладиться этим моментом.

– Нет. Он только с виду Чудовище. Она влюбится и спасёт его поцелуем.

Он всё-таки не сдержался. Дотронулся до её волос. Они оказались мягкими и послушными под его пальцами, как он и представлял. А потом ладони опустились на её плечи. Она вздрогнула, но он не убрал руки. Эта потребность – ощущать тепло её кожи – была выше него. И тогда она затаилась, замерла, перестала дышать. Он и сам не дышал. Зато сердце колотилось неистово – выламывая грудную клетку.

Ладони скользнули вниз по рукам, обхватили тонкие запястья, а губы коснулись шеи.

– Амалия… – прошептал, сам не зная, что хочет сказать.

Его скрутило дикое желание. Ещё никогда жажда близости не была такой сильной. Он хотел большего. Немедленно. Прижать к себе. Мучить поцелуями. Завладеть. Маркель испугался остроты захвативших его чувств. Что он делает?! Он должен сию же секунду отпустить её и уйти. Какое же он чудовище – использовать её наивность и беззащитность!

Маркель заставил себя разжать пальцы. Мысленно окатил ушатом ледяной воды. Отпрянул. Горькая досада на самого себя уже поджидала, чтобы начать стервятником выклёвывать душу.

– Доброй ночи! – сказал хмуро.