Роберт может отреагировать как угодно, а мать точно схватится за сердце. Ей эта дешевая драма уже не по возрасту.

– Как скажешь, – я отвечаю резче, чем планировала.

Паша показывает мне дорогу. Он замедляет шаг, чтобы мне было удобнее нагнать его, и поворачивает голову в мою сторону. Больше не бросает на меня прямых взглядов, но в фокусе держит.

А мне сложно дается последний шаг. Я улавливаю запах его туалетной воды – резковатые древесные ноты смешиваются с цитрусом и пробуждают память. Я вспоминаю, как собрала внушительную для себя сумму, чтобы подарить дорогой парфюм на его день рождения. Как сейчас помню, продавец сказал магическое слово “селективный”. Шесть лет назад оно было для меня пустым звуком, но по пафосной интонации я поняла, что это очень хорошо.

Так хорошо, что мне захотелось купить Паше именно этот парфюм. Я отдала все деньги, какие скопила, и со счастливой улыбкой сделала подарок. Помню, как Паша произнес тихое “не стоило”, а потом зацеловал меня. Он умеет так целовать, что земля уходит из-под ног, а по всему телу натягиваются струны удовольствия.

Сладко.

Жадно.

Давно…

Я безвозвратно теряюсь в мыслях и наталкиваюсь на его плечо. Он как раз остановился, чтобы придержать для меня входную дверь. Я хватаюсь за нее, покачиваясь на высоких каблуках, но Паша опускает руку ниже и обжигает мою спину прикосновением. Он машинально надвигается, чтобы придержать меня, а я окончательно запутываюсь.

Мне кажется, что маска покерного игрока на мгновение спадает с его лица. Показывается живая эмоция, когда мы становимся слишком близко. Он касается меня пальцами, набредая на вырез на спине, и выдыхает перекрученным воздухом. Это первое. А второе, его парфюм вдруг кажется прежним. Словно он точно такой же, каким был в прошлом. В том самом, в котором он покрывал мою кожу терпкими поцелуями, а я дурачилась и неуклюже разрывала упаковку духов, чтобы нанести первые капли аромата собственными руками."