Джулия понятия не имела, что будет, ели что-то случится с помолвочным цветком. Значит ли это, что помолвка не состоится? И что теперь сделает брат?

Когда Фацио Соврано поднял руку, на мгновение показалось, что ударит. Что ж, пусть, если такова плата. Но он лишь простер над осколками ладонь. Вновь заклубился, завьюжился белый дым. Джулия с ужасом наблюдала, как крошечные осколки поднялись в воздух, закружились в вихре, вновь образуя маленький зловещий смерч. И когда дым рассеялся, пальцы Соврано вновь сжимали проклятый цветок. Другой — на этот раз, прекрасный нарцисс. И тихий шепот с хрипотцой коснулся слуха:

— Вы правы, сеньора, цветок был не тем. Берите, — звучало приказом, которому невозможно не подчиниться.

Соврано едва сдерживался. И выбора не было.

Джулия вновь протянула руку, коснулась стебля. Но проклятый жених не выпустил нарцисс из своих пальцев. И теперь они касались его вместе. Через мгновение хрустальный цветок заискрился, потеплел, облекся мягким сиянием, и вот уже стебель ожил, лепестки окрасились солнечным желтым, как платье, обернувшись великолепным живым цветком.

Помолвка свершилась. Джулия стала невестой тирана Альфи.

Глава 5"

"Все подернулось дремотным маревом, будто в дурном сне. Джулия все еще не верила в происходящее, лишь растерянно смотрела по сторонам. О Марене будто все разом забыли и теперь хлопотали лишь вокруг нее самой. Это на нее теперь нянька Теофила смотрела покрасневшими от затаенных слез глазами, ей упорно всучивала платок, смоченный в уксусе. К чему платок? Джулия совсем не намеревалась лишаться чувств. Рыдать тоже не собиралась — в отличие от сестры, она редко плакала. Лишь хотелось закрыть глаза, потрясти головой, чтобы обнаружить, что все исчезло. Гости, праздничный стол. Фацио Соврано… Но он сидел по правую руку и не обращал на новоиспеченную невесту ни малейшего внимания. Он все время говорил с Амато. О чем? Да какая разница, о чем говорят мужчины — дело сделано. Все голоса в большом зале сливались в неумолчное гудение пчелиного роя. А Джулия не отрывала взгляда от серебряной тарелки и думала только об одрном: год… Почти год. У нее есть девять месяцев, чтобы что-то придумать… или смириться. Все обещания, которые она совсем недавно воодушевленно давала сестре, для нее самой рассыпались в прах. Они были слишком опрометчивыми, слишком наивными. Они годились лишь на то, чтобы немного приободрить. Но она их сдержала. Хоть и по немыслимому стечению обстоятельств. Марену теперь вернут Теоро Марки, сестре опасаться больше нечего. А она сама… И нянька, и Паола теперь все это время будут твердить лишь о том, что нужно смириться. Смириться… Для всеобщего блага.

Джулия украдкой взглянула на ненавистного жениха.