Снова повисла мертвая тишина, в которой раздавался лишь стук каблуков жениха.

Соврано вышел в центр зала, вытянул перед собой руку, и над ладонью заклубился белесый дым. Создавалась родовая магия. Дым завертелся в воронку, заискрил, а когда развеялся, длинные пальцы тирана Альфи сжимали тонкий стебель хрустальной розы, в которой блуждали ледяные искры. Если магия Соврано примет невесту — цветок в ее руках оживет. И все свершится.

Марена стояла ни жива, ни мертва. Лишь судорожно сжимала в руках платок, не в силах пошевелиться. Личико покрылось испариной, щеки были белее мела. Она смотрела на приближающегося ненавистного жениха, и в ясных глазах будто застыло мертвое стекло. Казалось, она даже не дышала.

Соврано сделал несколько шагов, направляясь к невесте. Остановился, склонил голову, коснувшись цветком груди, и протянул руку.

Кто-то глухо охнул в толпе, но следом повисла такая плотная невыносимая тишина, что ее можно было резать ножом. Джулия не сводила глаз с сестры и не понимала, почему Марена повернула голову и смотрела на нее с нескрываемым ужасом. Наконец, перевела взгляд на Соврано, который протягивал цветок. Протягивал ей, Джулии.

Она вновь посмотрела в белое лицо сестры, взглянула на Паолу, которая тоже побелела, как полотно. Не помогали даже искусственные румяна.

Соврано приблизился на шаг:

— Берите. Он ваш.

Джулия все еще не верила ни ушам, ни глазам. Смотрела на волшебный цветок, на человека, склонившегося к ней. Но думала лишь о том, что тот насмехался. Ведь сейчас, в эту самую минуту он унижал сестру. Каждый в этой зале знал, что невеста — Марена.

Кажется, Фацио Соврано терял терпение:

— Берите, на нас смотрят.

Джулия стояла, закаменев. Дыхание замерло, руки не слушались. Если магия Соврано признает ее, цветок оживет в руках, почувствовав тепло ее тела. И это станет приговором. Она чувствовала на себе сотни взглядов, колких, жалящих, как дротики. Господь всемогущий, что же делать? О ее замужестве речи не шло! Но медлить было уже невозможно.

Джулия подняла дрожащую руку, протянула к хрустальному цветку. Шальная мысль сверкнула в голове, как молния. Кажется, это единственный шанс что-то изменить. Она коснулась ледяными пальцами тонкого стебля без шипов, дождалась, когда Соврано выпустит его из своей руки, охнула, и роза сорвалась вниз, вдребезги разбилась о мрамор с тонким перезвоном брызнувших осколков.

По залу прокатился глубокий всеобщий вздох и тут же растаял в мертвой зловещей тишине. Джулия не смотрела под ноги — смотрела лишь в лицо тирана Альфи. Ни одна черточка не дрогнула, лишь блеснули холодной сталью клинка черные глаза. И захотелось исчезнуть, раствориться.

Что теперь будет?

В висках закололо от напряжения. Казалось, еще немного, и она сама рухнет на пол, как бедняжка Марена.