А я так надеялась на то, что мне не придётся трястись в седле, то и дело, заваливаясь на бок.

Осень уже вступила в свои права. Трава пожелтела, словно выгорела на солнце, а деревья, в большинстве своём, скинули листву. Я обратила внимание на разительную разницу по сравнению с гористой частью Дейтона, где было много высоких и мощных деревьев. Здесь же всюду, до самого горизонта, были распаханные поля, кое-где перемежающиеся островками леса. Что произрастало на полях – сейчас не понятно, урожай уже собрали, только лишь на сенокосах иногда высились стога сена.

Якоб рассказывал, чем живёт их клан, я честно пыталась слушать, но не всегда улавливала нить разговора из-за того, что я безумно переживала, какова будет реакция дорогого супруга, если я мешком свалюсь с лошади во время движения.

Так что я плелась позади и вымученно улыбалась, когда Якоб поворачивался ко мне для того, чтобы спросить, всё ли со мной в порядке. В результате я смогла понять только то, что у клана Гленарван обширные земли в этой части Дейтона. Земли достаточно плодородные, крестьяне живут на земле в качестве арендаторов.

За это они платят клану частью своего урожая, остальное – деньгами. В свою очередь клан не просто предоставлял в пользование землю, но и помогал при необходимости семенами, материалами и оказывал защиту своим арендаторам.

Именно поэтому Марк так взволновался, когда решил, что на его земле появились разбойники – благополучие его крестьян было залогом благополучия самого клана. А если же тот не мог оказать нужную защиту, то крестьянину ничто не мешало просто покинуть землю клана и переселиться к более рачительному землевладельцу.

Судя по всему, такое пользование землёй было выгодно и самим крестьянам, которые могли зарабатывать деньги собственным трудом, и кланам, конечно, ведь их земли не стояли без дела, а приносили устойчивый и ощутимый доход.

И вот, когда я уже всерьёз задумалась, удобно ли будет, если я сползу с этого животного и пойду пешком, Якоб сообщил, что мы приехали. Дальними хуторами оказались несколько крестьянских домов с обширными подворьями при них. Всё это было обнесено высоким и крепким частоколом, а сами крестьяне – суровы и молчаливы.

Очевидно, что проживание в подобных непростых условиях накладывало свои отпечатки.

Пока Якоб беседовал о чём-то со здоровым заросшим мужиком, я была предоставлена самой себе, смотреть тут было ровным счётом не на что, люди провожали меня хмурыми взглядами, мол, чего тут без дела околачиваешься, я же делала вид, что всё просто здорово и даже весело. Хотя, я очень волновалась за наше предстоящее «сомнительное предприятие».