Якобу иногда казалось, что в один прекрасный момент милорд может проснуться среди голых стен и то, не слишком взволнуется по этому поводу. Якоб смутно припоминал, что, когда его супруга была ещё жива, то всё хозяйство было полностью на ней, поскольку миледи была чрезвычайно педантична и аккуратна. Но случилось непредвиденное – женщина умерла. Родители Якоба не слишком распространялись по этому поводу, Марк был совсем ребёнком, да и Эйлис наверняка была крошкой.

Просто, в один день, леди нашли мёртвой в своей комнате.

Насколько помнил Якоб, то официальной причиной её гибели был несчастный случай – нож для нарезки фруктов был слишком острым, и именно он порезал вены на её руке. Слуги шептались, что миледи частенько ранила себя, возможно, по рассеянности или по неловкости… так что подобная смерть никого не удивила. Якоб припоминал также, что он видел лорда Анндру в день похорон. Тот был огорчён, это вне всякого сомнения… так что теория, будто он сам доводил бедняжку до суицида, не нашла своего подтверждения.

Да и в целом, ну, не похож милорд на жестокого человека, который способен держать свою дочь под замком… вот, если бы она была больна… причём, болезнь эта духовная. А всем известно, что болезни детей даются за грехи их родителей! Мог бы в этом случае он скрывать ото всех Эйлис? Конечно, мог. И сделать это для того, чтобы сохранить свой клан. Потому что в противном случае, если бы эта тайна выплыла наружу, то от клана отвернулись бы все, начиная от ближайших соседей и заканчивая последним крестьянином.

Даже земли, если бы возникло желание их продать, и то ушли бы по бросовой цене. Вот и сидит бедняжка Эйлис в своих покоях, совсем как её мать…

В любом случае, сейчас всё прояснится. Какая-то тётка вышла из интересующей их двери и собралась запереть её на замок. Зря она, ей богу, зря… пожалуй, после небольшого удара по голове две любительницы стаута могут отдохнуть в этой нише, пока он окончательно удостоверится в верности предположений своей жены.

Или точнее – просто увидит всё собственными глазами.

Вот сейчас, когда нянька возится с замком, идеальный момент. Якоб мысленно прикидывал, с какой силой нужно ударить, когда почувствовал прикосновение холодных пальцев Полины. Он обернулся к жене, она отрицательно покачала головой и приложила палец к губам. Что же, так тоже можно…

Они дождались, когда две пьянчужки скрылись из вида и торопливо открыли тяжёлую дубовую дверь.