– Был занят, – коротко ответил Хью.

– Ну конечно! – со смехом воскликнул Фэрфилд. – А теперь, когда невеста стала женой и никуда не денется, можно вернуться к старым привычкам, не так ли?

Хью пожал плечами. Он пришел сюда лишь потому, что не мог находиться с ней рядом. Ох, не скоро сможет он забыть выражение ее лица во время их последнего разговора.

Хью бросил несколько фишек в качестве первой ставки.

– Ты можешь здесь оставаться, Фэрфилд, – сказал он приятелю, – но только в том случае, если готов проиграться.

Роберт ответил взрывом хохота и, бросив несколько фишек для начала, сказал:

– Поживем – увидим.

Вскоре Хью выиграл у своего бывшего однокашника три тысячи фунтов. Поднявшись из-за стола, тот вздохнул и процедил сквозь зубы:

– Ты, оказывается, не шутил. Ты, Гастингс, – воплощение порока.

– С нетерпением буду ждать новых встреч за карточным столом, – ответил Хью.

Роберт поднял вверх руки, давая понять, что сдается, и со смехом удалился. Хью пересчитал свои фишки. Около десяти тысяч. Раньше он бы остановился на достигнутом, поздравил себя с удачным вечером и пошел домой, но сегодня ему требовалось гораздо больше десяти тысяч.

– Рад видеть тебя, Гастингс!

Ехидный голос принадлежал Роберту Гринвилу, решившему занять место Фэрфилда. Хью потребовалась вся его выдержка, чтобы не уйти. Последний раз он играл с Гринвилом в ту недоброй памяти ночь, когда потерял тринадцать тысяч фунтов. И это случилось в ту же ночь, когда к нему впервые подошел Эдвард Кросс. Приятных ассоциаций та игра не вызывала. И ее участники – тоже.

Сделав над собой усилие, граф пробурчал приветствие.

– Да брось! – со смехом воскликнул Гринвил. – Не держи на меня зла! Я ни при чем, если в ту ночь удача отвернулась от тебя.

Хью взглянул на него искоса. А тот вальяжно откинулся на спинку стула и сказал:

– В «Веге» приятно играть. Все чинно и честно, верно?

Хью ни разу не задавался этим вопросом, но сейчас у него появились кое-какие сомнения.

– Нет, не все, Гринвил, – заявил он. – Я пропускаю кон.

Гринвил потемнел лицом, швырнул на стол пригоршню фишек и с усмешкой спросил:

– Что, настоящий риск тебе не по нраву?

– Не риск, а компания, – спокойно ответил Хью.

Лицо Гринвила исказила злобная гримаса. Впрочем, он почти тотчас же взял себя в руки, превратился в компанейского весельчака и с улыбкой воскликнул:

– Не имеет значения, Гастингс! – Он выиграл взятку, бросив на стол даму пик. – Был бы стимул – и ты сядешь играть хоть с самим дьяволом! Как и любой из нас. Скажешь, я не прав?"

"– Да, не прав.

Хью вертел в пальцах пустой бокал. К бренди он больше не прикасался – никогда не пил за игрой.