Он относил не туда, отдавал не то, говорил не так. Как хорошо, что мы не поручили ему перед Новым годом разносить подарочки-благодарности прикормленным чиновникам, а то новогодние каникулы мы всей нашей фирмой провели бы не дома, а в кабинетах «обэповцев», давая показания. У меня была идея по поводу Кости – использовать только те части тела, которые вроде бы работали без помех. Я имею в виду руки и ноги. Для этого нужно было бы надеть ему на голову «гоу про» с функцией передачи данных в режиме онлайн и отслеживать его перемещения, направляя его и говоря, что нужно сделать. Но камер с такими функциями, хоть я и перерыла весь интернет, не нашла.

Из-за особенностей Кости его не вводили в курс дел компании, но по настоянию Вадима Николаевича я должна была обеспечивать Костю работой, чтобы он чему-то учился. Постепенно я исключила ненужное звено цепочки и поручала все задания напрямую Жене, минуя Костю, а Косте давала типовые договоры на перепечатку с выдуманными данными. Потом и это мне наскучило, и в одно прекрасное утро я вошла в его кабинет с газетой сканвордов в руках.

– Доброе утро, Константин! У меня для тебя хорошие новости. С сегодняшнего дня тебе не придётся напрягать свой мозг понапрасну. Мы займёмся его тренировкой. А лучший тренажёр для мозга – это, конечно же, сканворды! Только не гуглить! Я знаю твой уровень и сразу же пойму, что ты отгадал сам, а что отыскал в интернете. Вечером сдашь работу мне.

Даже своим мизерным умишком он понял, что это откровенный стёб. Его желваки заходили, он сжал кулаки. Он явно боролся с желанием втащить мне как следует по моей глумливой физиономии, больше походившей в тот момент на морду ощерившейся лисы, страдающей бешенством. От осознания этого моя улыбка расплывалась всё больше, и пока я окончательно не стала напоминать Чеширского Кота, я поспешила удалиться.

Как-то раз у нас в здании вырубили свет, лифты не работали, и мне пришлось подниматься на десятый этаж, где располагался наш офис, пешком. Не особо удобно на шпильке. Наконец, основательно запыхавшись, я дошла до последнего лестничного пролёта. Довольно тёмная лестничная клетка тускло освещалась светом, попадающим из открытой двери на тот самый балкон, где я так любила курить, и через который был проход на наш этаж. Поднимаясь, я услышала Женин голос:

– Саш, она хуже. Она фюрер в юбке.

Это он про меня? Не очень приятное сравнение.

– Здравствуй, Женя! – громко произнесла я, войдя в дверь.

От неожиданности он слегка вздрогнул и отключил телефон, ничего не сказав собеседнику. Было видно, что он пытается понять, слышала ли я то, что мне слышать не следовало.

– Здравствуйте, Тамара Сергеевна, – его голос выдавал смущение.

– Здравствуйте? А почему не «Зиг хайль!»?

Он смутился ещё больше.