Я подумала о том, сколько разных людей притягивало ко мне как магнитом – маргиналов, наркоманов, просто придурков, теперь ещё и геи пополнили список.

– Да, что ни говно, то к нашему берегу, – это я произнесла вслух.

– Вы это мне сказали? – Евгений поднял на меня удивлённый взгляд.

Я покачала головой:

– Так говорила моя бабушка. Выражение подходит и к моей карме, и к выбору нашим директором своих сотрудников.

Он промолчал, уткнулся в документы и сидел, не поднимая глаз.

Я вызвала Костю, и через минуту в дверях уже стоял плотно сбитый, невысокого роста парень, с узким лбом, обрамлённым мелкими смоляными кудряшками, и с бессмысленным взглядом. В моём представлении в глубокой древности так выглядели неандертальцы.

– Костя, на флешке образец договора, условия договора на этом листке, документы в папке. Подготовь, пожалуйста, до конца рабочего дня договор. И ничего не перепутай, проверь всё как следует.

– Угу, – проворчал Костя, сгрёб папку и флешку и вышел.

– Евгений, вечером Костя занесёт ахинею, которую сотворит. А ты завтра утром всё проверь и исправь его косяки. Я буду в офисе только после обеда.

Я заварила кофе в чашке, взяла пачку сигарет и вышла на балкон. То, что Женя не упоминал о произошедшем, меня вполне устраивало. Можно было сделать вид, что мы до этого дня не виделись. В любом случае, Женя не вызывал у меня такой антипатии, как Костя. Я поставила чашку на парапет. Мне всегда нравилось стоять здесь, на продуваемом всеми ветрами балконе, спокойно курить, прихлёбывая кофе и глядя на проезжающие внизу машины и спешащих невесть куда людей. Следом за мной на перекур вышел Костя.

– Как договор? – спросила я.

– Процесс идёт.

– Без твоего участия?

Костя осклабился.

– Тома, а новенький что, гей?

– С чего ты это взял?

Либо у него чуйка работает, либо Света свой язык подложила, забыв про главное правило их идиотского клуба.

– Да так, подумал, – пуская клубы дыма, ответил Костя.

Вот ты и прокололся! Думать-то ты не умеешь.

– А ты предложи ему трахнуть себя – вот и узнаешь, – я не сдержала ехидной ухмылки, наслаждаясь его реакцией на услышанное.

– Ты невыносима, Тома. Почему Вадим Николаевич тебя до сих пор терпит?

– Потому что, Костя, когда я стояла в очереди за мозгами, ты стоял в другой – за членом. В итоге у меня нет члена, а у тебя нет мозгов. А Вадиму Николаевичу нужны мои мозги, и их он на твой бесполезный для него член никогда не променяет, сколько бы ты ни жаловался на меня своему папочке.

Он посмотрел на меня так, будто я жаба, вся покрытая слизью и бородавками, потом затушил сигарету, бросил окурок в жестяную банку из-под кофе, прикреплённую к парапету балкона, и ушёл.

Я допила кофе и вернулась к себе. В дверях я столкнулась со Светой.