Как будто это все его по праву, еще с того момента, как когда-то давно он попросил моей руки и надел кольцо на палец.

Снимаю с Мали туфельки и кладу на кровать пижаму для сна. Пока Тимофей выходит, переодеваю ее осторожно ко сну и вкладываю в ручку любимую игрушку – сплюшку. А то проснется ночью и будет искать.

Тихонько выхожу из спальни и гашу свет, закрываю за собой дверь. Осталось поговорить с Тимофеем.

– Есть еще один вариант, – он смотрит на меня с дивана и предлагает жестом присесть рядом.

– Какой? – игнорирую его приглашение и наливаю себе стакан воды из кувшина, стоящего на столике.

Попить точно не помешает, все внутри пересохло, словно пустыня во рту.

– Мы можем пожениться. Мали станет моей дочкой, а ты женой. Он ничего не сможет сделать, – Тим привычно разглядывает мое тело. Даже не замечает за собой. Или считает ненужным от меня это прятать. Каждый раз как приглашение к чему-то большему. Просто сделай шаг навстречу, Соня.

– Хватит Тим, пора это прекращать, – ставлю так и не выпитый расплескивающийся в руках стакан воды обратно на столик, – я больше так не могу.

– О чем ты?

– Ты знаешь, – отчаянно смотрю на него, – о тебе, обо мне.

Я так устала, Тим. Каждый раз, когда ты рядом, я схожу с ума. Чувство вины разрывает, потому что я не могу тебе ответить, – отворачиваюсь, не могу выдержать его взгляд, ту обиду, которая живет там годами, –  я устала быть виноватой перед всеми. Эти годы я живу только для дочки, для себя не могу прожить и дня.

Ни одного свидания, ни одной попытки сближения с мужчиной. Я порвала с Ренатом, но Тимофей всегда держал намертво, так и его брат. Ренат держал любовью, Тимофей виной. Выбор был всегда только один, я должна была выбрать кого-то из них.

И даже когда я не выбирала никого, это была не жизнь. Они меня не отпускали, как я не могла отпустить.

– Соня, любимая, – Тимофей поднимается и подходит совсем близко. Его руки ложатся на мои плечи, и я ощущаю тяжесть. Не тепло и любовь, а опять эту ужасную вину и злость.

Злость тоже появилась последние годы. Тимофей мучает меня, он же видит.  И я все понимаю, ему больно и он хочет, чтобы больно было мне.

Я старалась видеться реже, но Мали так его любит, льнет к нему. Ведь отца у нее нет. А Тим готов подарить ей всего себя. Так же как и мне.

Только я неблагодарная все никак не могу этого понять и принять.

Все какой-то порочный круг из вины. Я хожу по нему и протаптываю эту проклятую дорожку, с которой свернуть уже не получается.

Или сейчас, или никогда.

– Хватит, Тим. Не надо. Уходи, – кладу дрожащие от напряжения ладони его на грудь и тихонько отталкиваю.

– Соня, – в его взгляде и голосе столько мольбы, что впору лезть в петлю. Слезы застилают глаза и рыдания прорываются из груди.

– Я не выйду за тебя замуж никогда. Я не лишу отца дочери.