Если сейчас я дам слабину, то потом меня точно не станут уважать.

Потом… а было ли это потом? Разве собиралась я задерживаться во дворце?

Не собиралась, но это и неважно. Даже после разрыва у меня останется титул, а значит, нужно сразу суметь преподнести себя.

– А слуги? Они не знают, кто подсунул крысу? – спросила, когда Белла закончила про аристократию.

– Тут такое дело, Сабрина… – подруга вздохнула. – Ты нравишься слугам, честно. И все они хорошо к тебе относятся. Но никто не хочет попасть под горячую руку какой-нибудь особо злопамятной леди и лишиться теплого места. Так что, даже если кто-то из них знает, то они будут молчать. Но тебе следует отнести записку императору. В конце концов, это непосредственная угроза его невесте, и он должен с этим разобраться.

– Нет, исключено, – покачала головой. – Во-первых, я не могу постоянно жаловаться Его Величеству. А во-вторых, в записке нет моего имени. И если я признаю в ней угрозу, то получается, признаю и саму себе крысой из подворотни. А я с этим не согласна.

– С этой стороны я не думала, – прикусила губу Белла. – Ты мыслишь, как истинная графиня, Сабрина. А что у вас с Его Величеством? Ты уже простила его за то, что он сделал при встрече?

– Боюсь, я не вправе прощать императора, – хмыкнула. – Но можно сказать, мы стали друзьями… наверно.

Я ведь не могла рассказать Белле о том, что наша помолвка ложь. Или о том, что меня расстроили слова Истрикс и их с Этероном связь. Или о том, что скоро я покину дворец, и все это закончится.

– Но ты в него не влюбилась?

– Нет, уж точно нет.

– Что ж, дружба с Его Величеством это весьма неплохо, – серьезно кивнула Белла. – Немногие аристократы могут похвастаться чем-то подобным. Я в тебя верю, Сабрина.

– Спасибо, – я обняла подругу.

Потом до позднего вечера мы болтали с ней о всяких глупостях, и уснула я, позабыв об инциденте с крысой.

Следующие несколько дней прошли примерно одинаково. Этерон по-прежнему был занят, заглянув ко мне лишь один раз. Узнав, как у меня дела, и получив удовлетворительный ответ, император поспешил раскланяться.

Чем он занимался, я не знала. Сам Этерон ничего не рассказывал, да и не был обязан. Но мне казалось, что он ищет способ побороть свою зависимость от меня – эта причина выглядела самой логичной.

Так что я все еще была предоставлена сама себе.

Если честно, больше всего мне хотелось запереться в своих покоях и не показывать оттуда носу. Спокойно читать, болтать с Беллой, а может и вовсе послать слугу к господину Алистеру и сделать для него несколько заказов в качестве компенсации.

Но я понимала, что если буду вести себя именно так, то это примут за слабость и страх.

И тогда гадости местного серпентария станут еще более жестокими и изощренными, а меня никогда не начнут воспринимать всерьез.