Что касалось вопроса раздела Германии на пять автономных частей, эту идею предложил Рузвельт, то тут Сталин уперся, он прекрасно понимал зачем такое решение нужно Англии и США, они стремились отделить наиболее развитую часть страны и установить над ней внешнее управление, читай протекторат США. Поэтому было предложено не разделять Германию. Вообще-то Иосиф Виссарионович не хотел обсуждать и вопросы оккупации Германии, и даже был готов отказаться от сомнительной чести в «разделе пирога», так как подозревал, что союзники могут поступить не совсем честно, но один вопрос не мог остаться без его внимания:"

"— Я бы хотел поднять вопрос судьбы прибалтийских государств, несмотря на решение о возвращении их статуса к довоенному состоянию, и хотел бы заметить, что они добровольно вошли в состав СССР.

— Не совсем добровольно, — заметил на это Черчилль, — это произошло после ввода советских войск на их территорию.

— Войска на их территорию были введены вынуждено, чтобы остановить агрессора, — возразил на это Сталин, — вы должны знать, как в том случае поступили правительства тех стран. Потом народ сам определил свою судьбу в результате свободных выборов.

— Ну, выборы были не совсем свободны…, - начал было премьер, но закусил губу — так можно было и до собственных проблем с колониями договориться. Пришлось уступить, хотя было сразу понятно, как будет проходить это «свободное волеизъявление». — Это возможно, но только если народ прибалтийских стран сам выберет свою судьбу…

— И еще, — после того как по существу решилась судьба прибалтов продолжил глава СССР, — мне кажется, что надо решить вопрос Восточной Пруссии, она не должна принадлежать Германии, так как слишком близко находится к границам Советского Союза.

— Но Германия будет лишена возможности иметь вооруженные силы, — возразил Рузвельт, — так что в будущем Советскому Союзу бояться нечего.

— Это не так, — возразил Сталин, — после первой мировой войны, Германии тоже запрещалось вооружаться, к чему это привело, мы видим сегодня.

— А что будет с населением Восточной Пруссии? — Задал вопрос Черчилль.

— А что будет? Пожал плечами главнокомандующий. — С населением мы не воюем. Кто пожелает, может остаться жить там, а кто решит уехать, препятствовать не будем.

— Я думаю, в этом вопросе мы можем пойти навстречу Советскому Союзу, — согласился Рузвельт.

Черчилль тоже не стал возражать, его не сильно волновал статус Восточной Пруссии, по крайней мере, это входило в его концепцию территориального ослабления Германии.

Дальше перешли к вопросу о судьбе Ирана — после войны он должен стать полностью независимым, и обсуждению создания организации, которая бы поддерживала мир после войны.